Нередко разговоры с клиентами и клиентками помогают понять что-то важное про себя. Например, про то, как часто моя тревога становится ответом на потребность что-то делать там, где поделать ничего нельзя. Легко говорить о том, как важно принимать неопределённость мира и осознавать свои ограничения; в реальности это может быть бесконечно страшно и бесконечно трудно. Как принять то, что в любой момент времени со мной может случиться что угодно, включая самое худшее? Как принять, что я не могу влиять на поведение других людей, даже когда оно кажется мне опасным?

Эти переживания особенно остры сейчас, когда вокруг меня разворачивается не только медицинская, но и общественная катастрофа, с которой я не могу сделать ровным счётом ничего. Ну, максимум, получится убедить пару сомневающихся знакомых привиться — в масштабе страны это ничего не изменит. Я могу решать только за себя: что делать со своим телом, какие наложенные на себя самостоятельно ограничения соблюдать, в какой стране жить, в конце концов. И всё.

Мне не хочется верить в то, что я настолько бессильна в глобальных вопросах. Хочется сохранять иллюзию контроля. И тут в дело вступает тревога. Тревога говорит мне: прочти все на свете посты про коронавирус и комментарии к ним! Возмутись как следует! Обсуди своё возмущение с теми, кто полностью с тобой согласен! Тревога изматывает и поэтому ощущается как работа. Получается, что эта лихорадочная и совершенно ни к чему не ведущая тревожная деятельность (и внешняя, и внутренняя) защищает меня от ужаса неопределённости, заставляя верить в то, что раз уж я так занята, это на что-то повлияет.

Если пройти по этому пути дальше, приходится столкнуться с очень трудной задачей: отпустить то, что не можешь контролировать и чего очень боишься. Сказать себе: это не моё, это жизнь вокруг, и она разворачивается вот так. В этом процессе много ужаса и бессилия, но я чувствую, что где-то впереди таится возможность освобождения.