Сходила на Death cafe — это такое мероприятие, на которое люди собираются, чтобы два часа поговорить о смерти за чашкой чая. Сама искусственность этого события кажется мне одновременно абсурдной и крайне любопытной: как устроена наша жизнь, если для того, чтобы подумать о смерти, нам нужно специально куда-то идти вечером в четверг?

Многие авторы экзистенциального направления пишут о том, что идея смерти обогащает нашу жизнь и делает её аутентичной. Без конфронтации с собственной конечностью нам трудно ощутить остроту жизни, её мимолётность. Смерть создаёт перспективу, позволяющую нам отделить значимое от незначимого, осознать важность следования собственным желаниям, обрести внутреннюю свободу и способность совершать осознанные выборы. В свою очередь, полноценное, аутентичное проживание своей жизни позволяет уходить из неё с меньшим числом сожалений.

Эта тема была затронута на встрече, и в процессе обсуждения я думала вот о чём: возможность осознанно стремиться к конфронтации с собственной смертью и задумываться о том, так ли я проживаю свою жизнь, как мне хочется — это привилегия. Люди, которые постоянно вынуждены сталкиваться с возможностью умереть от голода или взрыва бомбы, лишены такой роскоши, им не до экзистенциальных дилемм, тут бы понять, как дожить до завтрашнего дня. Одна из участниц дискуссии, говоря о высокой статистике самоубийств в скандинавских странах, точно заметила: «Получается, люди умирают и в странах третьего мира, и в странах первого, просто одни умирают от недостаточного благополучия, а другие — от избыточного». Наверное, люди и ходят на Death cafe, прыгают с парашютом или идут к экзистенциальному терапевту, чтобы не умереть раньше времени (хотя бы внутри себя) от избытка благополучия. Интересно получается, что даже сам факт смерти, неизбежный и объективно существующий для каждого из нас, может в одних случаях обогащать существование, а в других — сужать его до узкой цели «умереть не сегодня». (Впрочем, всегда есть третий вариант, которым с переменным успехом пользуется большинство людей — игнорировать собственную конечность и жить в уверенности, что все умрут, а я останусь).