«Тревога толкает нас к мужеству, так как альтернативой мужеству может быть лишь отчаяние» (Пауль Тиллих)

Так совпало, что очередной мой учебный семинар наложился на волну полицейского насилия, накрывшую людей вокруг, коснувшуюся моих близких и буквально чудом не задевшую меня саму. Находясь в поисках способов осмыслять происходящее и как-то справляться с ним, я будто заново открываю для себя идеи экзистенциальной философии, которые сейчас звучат для меня более конкретно и наполненно, чем когда-либо ранее. Я думаю о названии книги философа и теолога Пауля Тиллиха, чью цитату привела в начале — «Мужество быть». Жизнь в непредсказуемом мире, единственной гарантией в котором является смерть, действительно требует немалого мужества. Оно же помогает оставаться верной своим ценностям, даже когда их реализация становится буквально физически опасной. Меня поддерживает мысль о том, что множество людей переживали и переживают сейчас то же, что и я: необходимость прокладывать свой путь вперёд через тревогу, сохранять внутреннюю устойчивость в максимально неопределённых и пугающих обстоятельствах. Осознание всеобщности такого экзистенциального опыта ощущается как прочная сетка, которая не позволяет мне утратить опору и провалиться в отчаяние.

Ещё я думаю о Викторе Франкле — человеке, который, имея возможность уехать из Австрии времён нацизма, принял решение остаться со своими родителями и впоследствии прошёл через концентрационный лагерь. Он говорил о том, что даже в самых безнадёжных обстоятельствах, которые будто бы не оставляют никакой возможности влиять на них, у человека остаётся последняя свобода — свобода выбирать свою позицию по отношению к этим обстоятельствам. Франкл верил в то, что никакое страдание не бывает бессмысленным именно потому, что мы можем выбирать, как относиться к собственному страданию. Я очень хорошо прочувствовала эту идею на себе в последние дни, когда в какой-то момент приняла решение сохранять спокойствие и оптимизм, несмотря ни на что. Это не значит, что я перестала бояться, злиться и переживать — безусловно, не перестала. Но я не даю страху парализовать меня, не даю ярости поглотить меня. Я ищу то, на что можно опереться, и стараюсь выдерживать то, на что не могу повлиять. Чувство, что всё это является предметом моего выбора, что моё состояние, пусть далеко и не сразу, но становится подвластным мне, удивительным образом заземляет меня и делает тверже.

Так во мне соединяется то, чему я учусь, то, что я делаю в работе, и то, как я проживаю свою собственную жизнь. Философские идеи, на которые опирается мой терапевтический подход, из абстракции превращаются в нечто глубоко личное, касающееся меня напрямую и способное помогать не только моим клиентам, но и мне самой.