В перерывах между учебой мне бывает трудно сохранять позицию, необходимую для работы в экзистенциальном ключе. Значительная часть моего информационного пространства заполнена дискурсом скорее медицинским, с его утешительными классификациями, категориями, схемами и простыми ответами на сложные вопросы. Это действительно снижает тревогу и даёт чувство опоры — акцент на диагнозе, а не на человеке, разработка терапевтической стратегии, определение типа личности и прочие подобные вещи поддерживают иллюзию понятности и порядка.

Конечно, я не хочу сказать, что никакие теории и классификации не нужны в принципе. Основная проблема медикализированного взгляда на человека состоит в отношении к нему как к объекту, с которым нужно что-то сделать (показать технику, дать домашнее задание, прописать лекарство). Экзистенциальная терапия же — это в первую очередь встреча двух людей, каждый из которых проходит в неё со своими смыслами, и задача этой встречи — создать и освоить пространство общих, разделённых смыслов. У такого путешествия нет карты местности, а компас может работать лишь приблизительно. Приходится существовать в условиях неопределённости, что усиливает тревогу. Процесс идёт медленно, ведь мы не спешим что-то делать с клиентом (хоть порой и очень хочется), а просто позволяем проявляться — ему и себе рядом с ним. Это трудный путь, причём не только для клиентов — меня саму тревога и растерянность порой заставляют спешить, хвататься за «делание», не уходить с поверхностного уровня на более глубокий и болезненный.

И тем не менее учеба, даже в онлайн-формате (хотя это отдельная боль, конечно), всегда вызывает у меня чувство, что я вернулась домой. Туда, где нет готовых решений, где ты постоянно находишься в состоянии творческого поиска, где ответ на вопрос «как понять, могу ли я работать с этим клиентом» — это готовность вступить с ним в отношения, а не владение протоколом работы с тем или иным расстройством. Удивительно, конечно, что я со всей своей любовью к «хранению и порядку» лучше всего ощущаю себя в этом царстве изменчивости и непредсказуемости, но, видимо, именно в нём я чувствую биение настоящей жизни.