Сегодня в Петербурге должен был состояться ежегодный митинг за права женщин. Но в этот раз организаторкам отказали в согласовании всех доступных площадок, мотивируя это проведением никому не ведомых праздников с сексистскими названиями. Вместо митинга на Малой Садовой пройдёт серия одиночных пикетов.

Я верю, что никакие запреты не могут встать на пути истории. Публикую здесь текст речи, которую я собиралась произнести на митинге.

«До того, как я начала работать с пострадавшими от инцеста и сексуального насилия в детстве, я думала — как и многие — что это редкая проблема. Да, наверное, где-то это происходит, но вряд ли в моем близком окружении. Мне казалось, что насилие над детьми совершают какие-то нездоровые люди, «извращенцы из маргинальных семей».

А потом я пришла в проект «Тебе поверят». И обнаружила, что сексуальное насилие над детьми — это чудовищно распространенное явление. Оно не щадит никого и происходит даже в самых благополучных с виду семьях. И совершают его по большей части не мифические «усатые незнакомцы-педофилы» — по статистике, не больше 4% авторов насилия имеют педофильное расстройство. В основном насилие совершают близкие родственники и друзья семьи, и подавляющее большинство из них — мужчины. Обычные мужчины, которые ездят со мной в одном вагоне метро.

Этих мужчин привлекают не дети — их привлекает власть, возможность полностью контролировать другого человека, использовать его для удовлетворения своих потребностей тогда, когда захочется. Эти мужчины вырастают в культуре насилия, которая говорит им, что относиться к живому человеку как к вещи — нормально. Культуре, которая вся построена на иерархии, от семьи до школы и армии. Культуре, в которой все люди равны, но некоторые люди равнее других. Это культура, в которой женщина, пережившая сексуальное насилие в детстве, может услышать: «ну, ты, наверное, была очень сексуальным ребенком?». В культуре насилия про мужчин говорят чуть ли не как про животных, не способных контролировать свои импульсы, а женщины — даже совсем маленькие — предстают хранительницами ценного ресурса, и если они как-то плохо этим ресурсом распоряжаются, то есть дают себя насиловать, то это их вина.

Меня это не устраивает. Я хочу жить в мире, где мы не учим девочек не носить короткие юбки, а учим мальчиков не насиловать. Где есть не только система работы с пережившими насилие, но и система профилактики насилия и работы с агрессорами. Где есть закон о домашнем насилии — нормальный, действующий закон, в котором есть охранные ордера, шелтеры, где вместо непонятного «примирения сторон» есть реальное обеспечение безопасности пострадавших. Потому что сексуальное насилие над детьми — это часть общей проблемы гендерного насилия. Я хочу, чтобы те, кто управляет нашей страной, перестали фабриковать уголовные дела и начали наконец заниматься реальными проблемами. Поэтому я требую принятия закона о домашнем насилии.»