Человек в дороге

История длинная, на любителя.
Еду сегодня в Москву на конференцию AI Journey. Есть о чем подумать, есть чего поделать. Уже настраиваюсь на эти продуктивные четыре часа в Сапсане, за которые обычно успеваю сделать столько, сколько иной раз за рабочий день не сделать, ибо ничто не отвлекает.

Но сегодня все идет не так. Садится рядом шумный, подвыпивший попутчик. «Ха!» Садится так, что двойное сидение ухает назад. Тут же властно протягивает мне руку и говорит: "Вася (имя изменено). Ну, рассказывай, что ты за человек." Я широко улыбаюсь. Говорю, что мы непременно познакомимся поближе, но только после того, как я доделаю кое-какие дела. "Да бросай свои дела", — громко говорит попутчик, мужчина лет шестидесяти-шестидесяти пяти. Когда человек пьет много алкоголя, трудно определить его возраст. Но видно, что мужчина привык, к тому, что его слушаются, «матерый». Я выставляю границы и продолжаю доделывать что-то. Но вижу, что мой попутчик сопит, мучается. Явно хочет поговорить, периодически перебивая ход моих мыслей какими-то своими громогласными полуагрессивными заявлениями, эпатирующими пассажиров и персонал. В итоге я доделываю маленький кусок работы, отправляю письмо, поворачиваюсь к нему. «Давайте побеседуем». Надеюсь, что, мне удастся немного выпустить его пар, гармонизировать полвагона и остановиться на этом. Но не тут-то было.

Разговор то затихая, то разгораясь, продолжается следующие три часа. Поначалу мужчина хочет произвести на меня неизгладимое впечатление своими регалиями и связями. Оказывается, он был генеральным директором очень большого, всем известного промышленного предприятия. Горнодобывающего. И это нас сближает. Я тоже заканчивал Горный институт. «Горные инженеры! Респект!» Дальше выясняется, что у нас у обоих научная степень по экономике. «Что за дрянь у тебя тема!»
Попутчик предпринимает много заходов на то, чтобы как-то меня раззадорить. Делает любопытные такие интервенции-манипуляции. «Всех питерцев ненавижу». «Все негодяи, согласен?» «Ну кто не подлец, назови мне хоть одно имя». «Ты сейчас же понимаешь, что сам себе врешь?» Я на это не ловлюсь, просто выкладываю ему все на стол: "Ты сейчас, видимо, провоцируешь меня вот на это. А у меня нет настроения туда ходить." «Если тебе нравится так думать, пожалуйста, я же не против. Зачем мне тебя переубеждать?»
А попутчик меж тем и с этими-то бандитами знаком, и с этими политиками он на вась-вась, и с этими заслуженными деятелями искусства они прямо «кореша». Мордашова знавал, с Леоновым курил, с Федором Конюховым пил. В общем, я радовался за него, уважительно кивал. Но когда его заносило, мягко ставил его обратно. И он почему-то очень удивлялся этому опыту — опыту взаимодействия со взрослым мирным человеком, который не меряется с ним ничем, но и спуску не дает.

…Мой попутчик постепенно трезвеет и неожиданно проявляет широкий кругозор и богатый жизненный опыт. В какой-то момент мы начинаем говорить про то, в чем особенность большого промышленного предприятия с точки зрения управления. И вдруг, этот человек, который до этого рассказывал, как он всех вообще плющил, строил и проклинал, заводит тему про безопасность. Я говорю, мол, расскажи, что думаешь про это. Он отвечает: «У меня не раз погибали люди». Спрашиваю, как это случалось. Он пытается рассказать. И вдруг у него перехватывает горло, а из глаз льются слезы. Льются ручьем. Я никогда не видел, чтобы взрослый мужик ТАК плакал. Он несколько раз пытался начать мне рассказывать, как это случилось. Про того парня, который случайно погиб. Но так и не смог. У него перехватывало дыхание, и голос не слушался. В этот момент я увидел его совершенно другим. Когда немолодой, сильный, умный, решительный и жесткий человек так переживает гибель людей, это всегда очень трогает, до глубины души трогает.

Под конец нашего путешествия он стал говорить гораздо тише, больше не провоцируя соседей на закатывание глаз. Вдруг признался мне, что ему некуда ехать, что он очень одинок и несчастен, и не знает, куда дальше жить, и что его, как ему кажется, совсем никто не ждет...