Плутовской роман “Лолита” или талантливый мистер Лорченков II

Любой разумный человек, с учетом первого и второго, поймет, что я не претендую на лавры Набокова хотя бы потому, что не люблю ни Набокова, ни запаха лаврушки (кому интересно: если уж играть и жить по чужим документам, то я бы предпочел - и по типу характера и по литературным склонностям - Булгакова или Гашека). Я не хочу сказать, что Плуто не разумный или вообще дурак, ни в коем случае. Но, все-таки, личный выпад по правилам этикета, требует личного выпада в ответ (даже если аристократ понимал, что на дуэли убьёт дерзкого дурака, и дуэли не хотел, вызов приходилось принимать, таков уж регламент, см. чудовищно переведенного Набоковым на английский язык “Евгения Онегина”). Но я уже стар, многих отправил на дуэлях на тот полемический свет и брать грех на душу и колоть в сердце способного юношу, прискакавшего на тощем рыжем мерине предместья русской литературы откуда-то из Гаскони, не буду. А просто обозначу намерение - куда мог бы, - потому что ретивый молодой человек открылся. И вот где. 

… Русские способный народ и потому часто считают, что могут написать роман Толстого, стихотворение Пушкина или полемическую инвективу Лорченкова. Часто они правы - кроме шуток, талантливый народ -, просто им все время что-то мешает, чаще всего некогда (народ ещё и мечтательный). Но ревность, как алкоголь, требует повышения градуса и часто ревнуют даже не к таланту или, как в моем случае способностям - честно говоря, я дума… знаю, что талантлив и очень, но с возрастом предпочитаю поскромничать, чтобы не озлоблять народ -  а к чистому везению. Отсюда их фрустрация, когда кто-то успевает раньше них поднять с пола то, что лежало на виду. Идея с необходимостью перевода “Лолиты” очевидна, ясна, была на виду и сделать это мог кто угодно со словарями, любовью к литературе, базовым знанием англ., фр. и ру (surtout французский и русский!), а я просто первый спохватился (а ведь это он, Плуто, мог поднять кошелек). В результате они попадают в бесконечный тупик своей же ловушки. Приписывая мне мотивы, словно сидит у меня в голове и потому точно их знает, Плуто оказывается… в голове своей и она оказывается у всех на виду. А что там? Завистливый плут кричит “караул” требуя задержать гражданина Лорченкова “за попытку присвоить личность гражданина Набокова” в надежде в суматохе вытащить у задержанного Лорченкова из кармана поддельный, но хорошо исполненный паспорт Набокова. Которого там, кстати, нет. 

Может, у плута намерения другие, возразит читатель. Но ведь если плут приписывает намерения мне, то почему я не могу приписать намерения плуту, возражу читателю я, ведь я рассуждаю согласно логике плута. И в эту ловушку он… загнал себя сам. Именно в этом месте открылся запальчиво замахнувшийся на старого дуэлянта молодой гасконский Плуто. Которому сегодня сказочно повезло: граф де ла Лор задумчив, добр, и хочет вина и встречи с прекрасной белошвейкой Ирен Александровной. Потому ступай с Богом, пока жив, и благодари до конца дней своих.   

… Иногда нет смысла искать знаков там, где их нет. Вполне может статься, что желание перевести “Лолиту” как следует - не попытка выдать себя за Набокова, а… желание перевести “Лолиту” как следует. Проблема перевода “Лолиты” есть, она велика, с чем согласны многие профессиональные переводчики. Новые переводы всех книг всех классиков, включая  “Лолиту”, нужны - как, например, и переводы других романов Набокова на английский - и они несомненно появятся. Это вопрос лишь времени. Надеюсь, мой скромный труд - сравнительный анализ двух текстов Набокова (перевод я не публикую, да и текстов Набокова тоже, это книга-мой комментарий) - этому поспособствует. Меня зовут Владимир Владимирович, и это мои настоящие имя и отчество, уж так вышло. А фамилиё моё  - Лорченков. Могу и паспорт показать!