Авторская версия себя

Я давно думаю о том, насколько вообще возможно быть увиденным другим человеком таким, какой ты есть.

Особенно сейчас, когда значительная часть знакомства происходит ещё до настоящей близости — через фотографии, тексты, сторис, переписку, какие-то случайные мысли, которыми мы делимся.

Мне всегда казалось, что если быть в этом максимально искренним, не пытаться выглядеть лучше, показывать не только красивое и удачное, то в итоге тебя и будут воспринимать более-менее настоящим.

Наверное, мне самому этого хотелось.

Но в какой-то момент я поймал себя на мысли, что это всё равно не совсем работает.

Смотришь на фотографии знакомого человека, читаешь его тексты — и постепенно возникает довольно цельное ощущение его жизни. Лёгкость. Безмятежность. Глубина. Или, наоборот, честная усталость, раздражение, уязвимость. И кажется: вот он, человек. Я его вижу.

А потом узнаёшь его ближе.

И обнаруживаешь то, чего не было в текстах и фотографиях. Не обязательно потому, что это скрывали. Возможно, это просто не могло там появиться.

И возникает зазор между человеком, которого ты видел, и человеком, с которым столкнулся.

Первое ощущение иногда почти детское: как будто тебя немного обманули.

Но кто, собственно, тебя обманывал?

Всё, что человек показывал, могло быть правдой.

Просто правда о человеке и сам человек — не одно и то же.

Мы вообще не способны предъявить себя полностью. Мы всегда что-то выбираем, что-то объясняем, что-то оставляем за кадром. Даже максимально честный рассказ о себе — это уже форма. В нём есть отбор, интонация и наше собственное представление о себе.

Получается, каждый из нас в каком-то смысле автор собственной версии себя.

Но дальше происходит ещё более интересная вещь.

Другой человек эту версию читает — и становится соавтором.

Он получает вполне достоверные фрагменты и начинает складывать из них целое. Если человек тонко пишет, мы предполагаем эту же тонкость там, где ещё её не видели. Если говорит о близости — предполагаем способность к близости. Если кажется лёгким и безмятежным — продолжаем эту лёгкость за пределы кадра.

Мы заполняем неизвестное тем, что уже успели увидеть.

И из множества достоверных фрагментов совсем не обязательно складывается достоверное целое.

Социальные сети сделали эту иллюзию особенно убедительной.

Раньше в до-соцсетевую эпоху можно было несколько раз увидеть человека мимолетом живьем, услышать пару историй от кого-то и нафантазировать всё остальное. Но где-то внутри оставалось понимание: я почти ничего о нём не знаю.

Теперь можно наблюдать за человеком годами. Знать, что он читает, куда ездит, чего боится, что думает о любви, семье, одиночестве. Видеть его красивым, уставшим, счастливым, растерянным.

Это огромное количество вполне настоящей информации.

И именно поэтому так легко решить, что ты знаешь человека.

Но если мы неизбежно становимся соавторами других людей в собственной голове, возникает другой вопрос: из какого материала мы их дописываем?

Наверное, прежде всего — из самих себя.

Из собственного опыта, страхов, ожиданий, нехваток. Из того, во что нам хочется верить. Из привычки идеализировать или, наоборот, заранее ждать подвоха.

Один и тот же человек поэтому оказывается совершенно разным в головах разных людей.

И вот здесь для меня вся эта история неожиданно разворачивается обратно на себя.

Возможно, чтобы лучше понимать других, стоит внимательнее разобраться в собственном способе их видеть.

Мне, например, может быть свойственно немного дорисовывать. Видеть человека чуть лучше, интереснее, глубже. Другому, наоборот, — всё делить на два, заранее сомневаться и искать несоответствия, чтобы защититься от будущего разочарования.

И я не уверен, что один из этих способов правильнее другого.

Можно постоянно себя останавливать: не фантазируй, не идеализируй, не ожидай. Держать над собственным восприятием ещё одного внутреннего наблюдателя.

Но в какой момент ясность превращается просто в бесконечный контроль над собой?
--->>