Премьера на Digital Rain: «Лакуна». Заметки «с конца»
28.09.2025
#perception #impressions

Площадка и команда
Премьерный показ прошёл на Новой сцене Александринского театра, пространстве с чёрным залом, точным светом и воздухом для паузы. В афише «Лакуна» заявлена как поэтическая пьеса о новых отношениях человека и его технологического двойника, робота-гуманоида Unitree G1; в самой постановке это разворачивается как мягкое переосмысление отношений творца и творения: между живым голосом и техническим «слухом» оставлено намеренное пустое пространство — лакуна свидетеля, а не партнёра, где на первый план выходят не реакция машины, а фиксация, память и право на забвение. Автор идеи Дмитрий Масаидов, режиссёр Илья Карпель. Продюсерско-кураторский состав: Надин Захарова (креативный продюсер и режиссёр), Анастасия Блюр (куратор), Евгений Тимащук (продюсер). Хор Internum Sonus под руководством Дмитрия Королёва, сценография и костюмы Любови Яковенко, свет Евгения Томы, ну и собственно команда LYM ART. На сцене поэты Лили Недолили, Виктор Кондаков, Поляк Сергеев, звучат их собственные сочинения.

Вознесения
Арка персонажа Робота выстроена как повторяющийся ритуал: подвес, ритуал «анимации» телом в парении, нисхождение, перезапуск (словно стирание данных, памяти прошлых жизней), проживание, новое вознесение, «анимация опыта», затем снова спуск, подъём, сброс, проживание. Робот словно существует в параллельной действительности, его не воспринимают как соучастника, его скорее используют, как инструмент или объект, аккуратно переводимый скрытой в тени рукой Надин Захаровой из состояния в состояние, из акта в акт. На первое впечатление с поэзией он не резонирует, живёт рядом, а не вместе. И всё же остаётся смутное ощущение впитывания, будто Робот улавливает речь поэтов (в его голову встроен микрофон?) и превращает её в причудливый танец собственных «вознесений». Серия этих моментов читается как главы молитвы к технике, каждый раз надежда на встречу, но смысл сознательно удержан в лакуне между людьми и машиной. Он похож на отражение наших перерождений, пустой сосуд, который впитывает и растворяется. Это догадка, считывается не сразу.

От обожествления к колыбели
Сильным является переход от иконического «подвеса», где Робот становится тестом для проекций наших ожиданий, к бережному укладыванию в «ванну колыбель» в финале. Жест человечески осторожный, мы признаём хрупкость устройства и собственные проекции. Так снимается пафос сверхобъекта, в конце остаётся беспомощная игрушка, которой мы приписали обязанности второго автора. Для премьерного финала это честно, оставить пустоту, а не закрывать её эффектом. Хотя яркий луч освещающий зрителей, чем не эффект? Вероятным финишем арки становится не триумф, а устаревание, и технологии, и души, тихое исчерпание превращений, окончательное завершение пути преображений, когда от сверхобъекта остаются форма и память о голосах что его программировали, задавали промты.

Капелла без догмы.
Хор, собранный в головы, визуально цитирует херувимов что изображаются на сводах, голоса без тел. Темный зал незаметно становится псевдокапеллой, пространством ритуала без догмы. В этом контексте чтение поэтов слышится как заранее приготовленная молитва, а подвешенный «Робот» — как крестообразный образ распятия, распятия наших ожиданий. Эффект исповеди многозначен, адресатом одновременно становятся робот как объективный регистратор, зрительный зал как община и сам автор, неопределённость адресата поддерживает мотив лакуны. Отдельная благодарность хору Internum Sonus и Дмитрию Королёву, именно их тембр и строй держат «купол» и задают ту самую вертикаль, на которую нанизывается вся нарочито сакральная атмосфера пространства. 🔜