Рекорд без любви: зачем «Единой России» столько мандатов

«Единая Россия» получает в Госдуме около 350 мест – с запасом. Больше конституционного большинства и больше, чем когда-либо (рекорд 2016 года – 343). По спискам – 57,8% против 49,8% в 2021-м. В регионах: КПРФ лишилась 43% мандатов, эсеры – почти половины, а самовыдвиженцев среди депутатов не осталось вовсе.

Парадокс в том, что рекорд поставила партия, чей рейтинг, по данным ВЦИОМ, весной опускался до 27,3%, а за месяц до выборов едва дотянулся до 39%. Разрыв почти в 20 пунктов между опросом и урной – производственный показатель, а не электоральное чудо. Главным вопросом становится цель этого «трудового подвига».

Самовыдвиженцы: обходной путь больше не нужен

Мандаты самовыдвиженцев и раньше редко доставались оппозиционерам: кандидатов без связей в аппарате «Единой России» банально не регистрировали по подписям. Чаще это были «недосогласованные» единороссы – проиграли внутренний отбор, выиграли округ сами, а после победы вступали во фракцию. Теперь согласование завершается до регистрации. Обходные тропы заросли – все дороги ведут через один турникет.

Партия власти: единодушие как инфраструктура

Результат собран из известных деталей: снятие оппонентов, мобилизационный и административный ресурс, бесконтрольный ДЭГ, отсутствие полноценного контроля в УИК. Не хочу обвинять, но многие механизмы уж слишком очевидны. Поэтому главный вопрос не «как», а «зачем». Такие цифры нужны для образа тотального контроля, симуляции полного единодушия общества и отсутствия любого протеста. Обычно это означает, что власть планирует что-то чрезвычайное. Какие именно реформы готовятся и связано ли это с расширением географии СВО – вопрос открытый.

Регионы – лишь отражение федеральной линии: процент партии в субъекте не может разительно отличаться от думского. Заксобрания и горсоветы окончательно превращаются в приёмные исполнительной власти. Дискуссия уходит из зала в кабинеты, а с ней – последний канал обратной связи.

КПРФ: удар по единственному сопернику

Коммунисты потеряли больше всех, потому что опаснее всех. У КПРФ, в отличие от других, есть хоть какая-то идеологическая платформа и собственный «заряженный» электорат. В Иркутской области партия опустилась с 27,8% до 23,3%, в Новосибирской потеряла почти шесть пунктов, а сами коммунисты жалуются на снятия кандидатов в Омской, Ленинградской и Оренбургской областях. Есть и внутренняя причина: партию, видимо не без оснований, называют частной лавочкой семьи Зюганова, и протестный избиратель без ностальгии по советской юности ушёл к «Новым людям». И всё же КПРФ остаётся для «Единой России» потенциально самой опасной силой – это история институциональная, а не персональная. Ульяновский губернатор-коммунист Алексей Русских набрал 76,7% там, где «Единая Россия» не выставила кандидата. Коммунист побеждает с блеском, когда он сам и есть власть.

Остальные: декорации

«Справедливую Россию» несколько циклов подряд держат на искусственном поддержании жизни: в Госдуму она проползла с результатом около 5%, а в Самарскую губдуму и петербургский ЗакС не прошла. ЛДПР без Жириновского – оболочка без содержания. У «Новых людей» есть потенциал, но потолок задан происхождением лидеров: партия выходцев из косметического бизнеса может стать удобной, но не большой политической силой.

В итоге система получила парламенты без оппозиции и оставила оппозицию без избирателей. Единодушие, которое пришлось так тщательно конструировать, невозможно проверить: власть обзавелась зеркалом, в котором видит только себя, и лишилась прибора, показывающего, что происходит на самом деле. Несогласие осталось без представительства – политические модераторы сами отключили предохранители. Но федеральный парламент явно сформирован под чрезвычайные решения, со страховкой даже от маловероятного сегодня несогласия внутри самой «Единой России». В новом цикле власть готова действовать заметно жёстче – не только во внешней, но и во внутренней политике: протесты внутри России станут ещё более опасными.