Новой Зеландии Нил Колкухаун записал (на бумаге) народную песню Soon May the Wellerman Come (или просто Wellerman), услышанную им от одного местного деда, которому тогда было уже далеко за 80 лет. Со слов деда, этой песне он научился в юности от своего дяди, который примерно в середине XIX века работал то ли корабельным юнгой, то ли китобоем. На всякий случай напомню #случайныйфак(т): до середины XIX века китобойный промысел был делом героическим, а труд китобоев чем-то напоминал труд шахтёров, но с более высокой вероятностью трагической гибели. Поэтому, кстати, изобретение гарпунной пушки было не каким-то варварством, а настоящим проявлением гуманизма со стороны норвежца Свена Фойна: она реально спасала человеческие жизни.
Обратной стороной успеха стало то, что популяции китов стали сокращаться ещё стремительнее, и это довольно быстро привело к краху индустрии: китов перестало хватать на всех китобоев, и бизнес, построенный на них, стал убыточным. Однако китобойный промысел успел повлиять на экономику и культуру многих прибрежных сообществ, оставив глубокий след в истории, искусстве и литературе.
В этот #мэшап я нарезал видео с субтитрами, поэтому сюжет песни описывать не буду. Важно в нём то, что он чем-то похож на Моби Дика, и роман этот основывался на реальных событиях, происходивших в 1820—1821 годах. Поэтому не исключено, что слухи о тех же событиях (или нечто аналогичное) легли в основу песни, напоминающей и Яблочко, и кое-что ещё известное и народное. Что в ней реально?
Веллерман – название кораблей китобойной компании братьев Веллер — англичан, начавших бизнес в Новой Зеландии в 1831 году и к 1840 году пришедших к банкротству (хотя пришли они не в полном составе, поскольку один из братьев умер от туберкулёза в 1835 году). За это время они много чего наворотили, но даже если отбросить занятные истории с удачной женитьбой или похищением одного из братьев местными маори, то останется их заметный вклад в развитие новозеландской экономики — как за счёт создания кучи рабочих мест, так и из-за высоких налогов, которые они выплачивали (всё-таки иностранцы). Поэтому песня может быть как творчеством их сотрудников или своеобразной рекламой бизнеса Веллеров из 1830—1840-х годов, так и «данью уважения» из-за более позднего периода (часто песню датируют 1860—1870 годами) — ведь могло быть и так, что Веллерман стало именем нарицательным для любых кораблей снабжения. В итоге получается, что эта песня — не настоящая шанти, а такой же жестокий романс, как, например, «Любо, братцы, любо». Только на английском языке. И про суровых китобоев. Поэтому некоторые её версии вызывают «
испанский стыд» вместо фриссона, а некоторые другие заставляют задуматься о том, только ли про нас может быть развесистая клюква.