Синтетический пара-тезис Канта — псарня. Все по клетям, чтобы не перегрызлись ненарочно, и хлеб насущный выдается за Труд земной днесь — вечный мир как кантовская идея, претворяемая в жизнь некантовскими средствами (мыслью о нравственном законе внутри меня и кованом сапоге надо мной — небесной полиции), потому что регулятивное правило само себя не обслужит, и стерегут его породистые псы из «Государства», свирепые к чужим и кроткие к своим. Для особи остается бесконечная самодрессура: кантовская автономия, законодательство самому себе, прочитанное по-собачьи, — одомашненное животное, которое выгуливает себя само. Режим сна и питания, терапия по расписанию: Dressage, присвоенный как свобода, дисциплина, которую Кант рассматривал как первый шаг к человечности, стала шагом последним. Сноска обещала, что сигналы будут вызывать условные рефлексы, и павловская собака (какого из Павлов?) звонит в колокольчик сама. Тогда «как если бы» перестает нуждаться в оговорке, потому что заметить разницу между «как если бы» и «есть» больше некому.

Тетический пара-тезис Платона — лебединое озеро: синтез вынесен за контур действительного, в потустороннее, туда же отправлены мистики, сектанты и поэты, поющие по миру и самим себе лебединую песню. Здесь не испытывают ужас ни перед будущим, ни перед вечностью, и потому лебединая песня остается единственной речью, которая думает, что знает, чем кончится. Политическая форма этого режима — благодетель из «Трех разговоров». Он не вояка, а писатель, и написал он книгу, «Открытый путь ко вселенскому миру и благоденствию», которую признали все, потому что она примирила всех, ни с кем не споря. Мир, учрежденный без единого выстрела, Приказ без предшествующей Мольбы. Книга такого благодетеля есть кожевская Книга, замкнутая «накоротко», лебединая песня, спетая тем, кто умирать не собирается, а катехон и Антихрист в этом режиме — одно лицо, увиденное изнутри контура и снаружи. Разморозка, когда приходит, приходит с этого края, и религиозный язык войны возвращается отсюда, а с ним одичавшие волки и коршуны. Режимы эти сосуществуют и чередуются. Кожев назвал все это выравниванием провинций. Теперь видно, что выравниваются они вразнобой и наперебой.