Оба привели меня к размышлениям про рефлексию латиноамериканских обществ по отношению к собственным солдатам. Тема на самом деле очень большая и актуальная в культурном дискурсе, можно посмотреть хотя бы на успехи нового бразильского фильма «Секретный агент», но я сосредоточусь на кейсе Аргентины, другие темы может быть подхватят коллеги (к примеру, the same old bossa или Para todo mal или еще кто-нибудь).
Военная хунта и Мальвинская/Фолклендская война тут играли ключевую роль: в 1980-е началась демальвинизация - попытка придать забвению не только роль архипелага, но и роль самих солдат - в политике и общественном сознании. Особенно примечательно, что процесс начала сама военная хунта, для которой ветераны стали не меньшей угрозой для власти, чем оппозиция. Вторая же стремилась политизировать вопрос ветеранов и приравнять жертв Грязной и Мальвинской войн. В этом, конечно, был свой резон: вернувшихся солдат держали в казармах под охраной офицеров спецслужб, которые до этого «разбирались» с внутренними врагами и которые привыкли
Однако такое приравнивание не нравилось как самим семьям ветеранов («мы воевали во славу Аргентины, а не герильствовали в лесах и городах»), так и не являлось верным с научной точки зрения: государственное насилие против врагов и обычных солдат хоть и могло совпадать с точки зрения используемых практик, сущностно это разные вещи.
Уже после перехода к демократии дискурс «ветераны - такие же политические жертвы» быстро исчез и солдаты оказались если не в одной категории с виновниками происходивших преступлений, то за бортом культурной жизни. Тот же Николай Казанцев, который здесь периодически упоминается, называл демальвинизацию формой цензуры.
Были конечно свои попытки переломить тренд в 80-е и 90-е, но особых успехов не было. С началом эпохи киршнеризма государство изменило тренд от забвения к той самой глорификации: появились Музей Мальвин и центры ветеранов, но и здесь политическое оказалась первичнее проблем людского: некоторые авторы и вовсе называли демальвинизацию навязанной извне политикой. Но при всем при этом именно в нулевые были сделаны первые шаги к отходу от дихотомии (де)мальвинизации, отличный пример - фильм Illuminados por el fuego.
2010-е годы наконец изменили господствовавшие политизированные треки. Мне особенно понравились проекты Лолы Ариас: театральная постановка Campo Minado и основанный на ней фильм Teatro de Guerra. В них Ариас собрала 3 британских и 3 аргентинских ветеранов, которые переживали свой опыт совместно, вживаясь. Как подсказал коллега, этот метод называют ДПДГ (EMDR). Фильм советую, тем более, что его легко найти. Местами он кринжевенький, но это только плюс - живые эмоции, живые разговоры, взаимодействия. Гроссман называл в своей книге данный подход «сенсибилизацией» (sensitization) - возвращение чувственного опыта в проработке травм.
Отдаленно это похоже на проект The Theater of War (названия проектов все же скорее случайно совпали, как мне представляется), в котором известные актеры театра и кино читают североамериканским ветеранам античные трагедии. При всем при этом нельзя говорить, что окончательно исчез демальвинизирующий нарратив (хотя на уровне национальной политики, вероятно, он все же проиграл) или что глорификацию заменила гроссмановская сенсибилизация. И знаете, это на самом деле круто.