Приехал как-то в Теберду, в ведомственный полицейский санаторий, чтобы подлечить нервишки и посмотреть на всякую природу.

Заселили меня в двухместный номер с гаишником из Омска по имени Михаил, а по званию майор. Я вообще-то планировал один жить, и гаишников — не очень, но всё равно пришлось с уважением. Майор как-никак, без пяти минут пенсионер.

Купил я, значит, карачаевской чачи в первый же вечер и предложил майору выпить. Майор посмотрел на меня, как на дурака, и объяснил, что он не чачу приехал пить, а фиточай, и вообще у него массажные процедуры утром, и какая-то там физиотерапия.

Расстроился я немного, но простил товарища майора и отправился на поиски, так сказать, собутыльников. Милиционеры-то вообще любители, сами знаете, а тут не пойми что с ними случилось. Один отказал, второй. Третий вообще накануне закодировался.

Послал я их, в общем, далеко и надолго, но мысленно, потому что вслух старших по званию не очень-то можно, а был я тогда хоть и старшим, да всё равно лейтенантом.

Санаторий наш в ущелье каком-то располагался, делать нечего, взял я и спустился с небес на грешную землю, и пока спускался, по глоточку, по второму выпивал, а потом понял, что больше пить не очень-то нужно, потому что Теберда уже не Тебердой стала, и я, полицейский, никаким не полицейским. Короче, я чётко и категорично осознал, что не смогу подняться обратно, и ночевать мне ночь придется не в номере с гаишником, а не пойми где.

Пошёл я куда глаза глядят, а глаза в разные стороны смотрят, и ноги враскоряк. Оказался в каком-то баре, где продавали хычины и шашлык из баранины. Мне кивнули, я кивнул, и вот уже сидел, как почётный гость, в окружении мяса и хлеба, и разного соуса, и зелени, и чего-то ещё. Сразу поняли, что я не местный, потому что в Теберде все друг друга знают, а у меня, так сказать, врождённое желание присутствует, чтобы меня тоже везде и всюду знали и узнавали, и руку жали при встрече, и говорили всякие хорошие слова.

Разговорились мы с местным одним черкесом, он мне про лошадей каких-то, а я про литературу, он про пятничный рынок, который раз в неделю приезжает, а я про уголовные дела. Нашли мы, короче, общий язык, и чачу тоже нашли. Я пить не хотел, но черкес мне сказал, что угощает, а им отказывать в угощениях нельзя. Ну, так и сидели, и разговаривали, а потом черкес ушёл, и я остался один, и вдруг понял нетрезвым своим окончательно умом, что всё-таки нужно мне возвращаться в санаторий, потому что санаторий — ведомственный, и там пропускной режим, потому что я не просто какой-нибудь человек, а милиционер, и тут сам Бог велел, и я пошёл обратно.

Не помню, каким образом , но всё-таки добрался и завалился в номер, и разложил постель. Майор из Омска так храпел, как могут храпеть только настоящие гаишники. Хотел убить в нём тигра, но пожалел, потому что у него фиточай и процедуры, и здоровье не ахти.

Я добрым тогда был, порядочным. Только учился ещё пить в одиночку.

2022