Картинка стоит перед глазами.
Июль 2013-го, Одесса.
Полумрак комнаты, я сижу на торце кровати, по торсу, в одном полотенце вокруг бёдер после душа, и задумчиво курю.
(крепкие немецкие сигариллы Villiger; тогда их ещё продавали в России; помню, потом обсуждали с дядей Сашей Иличевским (❤️) в фейсбуке — что, мол, пришлось перейти на Moods, те же немецкие сигариллы, только хуже; и я искал ещё несколько лет Villiger в Европе; а до момента, когда я нашёл правильный табак, наши отношения с дядей Сашей не дожили.)

И вот я задумчиво курю тогда в ночи — а она меня обнимает ласково сзади за плечи: дескать, что не так?
Бесстыдно обнажённая — полностью, уже и без белья вовсе. Загорелая красиво, тростиночка с идеальным телом (узкая талия, длинные ноги, безумно красивое лицо, жгуче чёрные волосы, чёрные брови и ресницы, жгучие огромные и распахнутые глаза, вырезы от загара там где надо), прижимается бёдрами, и гладит своей маленькой и нежной грудью мне по спине и плечам...
Всё так. Всё так, девочка.
Просто я хочу покурить — перед.

— Знаешь... — говорю, правильно хриплым (откуда взялся в те времена!) голосом. — Знаешь, если бы я выпускал свою марку папирос, крепкого вкусного дымчатого табака, — я бы назвал эти папиросы "Гайто". В честь Газданова.