"Мне хотелось бы, наконец, сообщить потаённое и столь важное для меня.
Я не знаю писателя лучше, чем Гайто Газданов.
Смогу ли я это объяснить или доказать? Нет, никогда".
❤️

Это слова Захара — составившего этот сборник, отобравшего в него тексты из собрания Гайто (по автобиографическому — и, в данном случае, идеально подходящему принципу), и написавшему великолепное предисловие к сборнику, текст которого мне хочется расцеловать отдельно: так точно и так правильно там сказано о нашем любимом писателе.

...о нашем любимом, да.
Потому что я тоже — независимо от Захара и до него — я тоже, чёрт возьми, "не знаю писателя лучше, чем Гайто Газданов".
И я тоже — не смогу это объяснить.

Любые имена — от Толстого с Достоевским до Трифонова и Шукшина (да, даже Трифонова и Шукшина!..) — ну, допустим. Ну, да, безусловно...
Но потом — Газданов...
И всё. Всё, porto finale. Where all sailors gone.

(Сравнимы с Газдановым — из "классиков" — в моей картине мира, не претендующей на правильную, — разве что Чехов с Буниным; но они, при всём их таланте и моей любви к ним, не умели меня так вскрывать.)

(И дело вовсе не в биографии — да, я весь этот эмигрантский "Париж" люблю, от Марка Алданова и Яновского до Жан-Мишель Генассии, — но нет, тут всё глубже, не в биографиях и судьбах дело...)

И вот Газданов пишет так, что у меня грудина — как на операции у Рошаля: всё разрезано напрочь, раскрыто, и вот оно, сердце, трепыхается и бьётся, и вот по нему ещё проводят скальпелем...
От этого так больно — но и так сладко, и так горячо... Проводите, проводите ещё! мне не жалко моего сердца!..

(Чехов и Бунин всё ещё в тройке самых любимых; но даже и они не умеют сделать так больно — и так жизненно необходимо.)
...А Гайто — это нутряное, неизбежное. Я, может, и сам не хочу — а он достаёт, меня не спрашивая.