Кабинет технических редкостей 0.9.3. — gameplay w/ extra materials

Подобно миллионам других детей позднего СССР, я рос в лучах убывающего солнца советского невероятного. Это значит, в грозу я тренировался задерживать дыхание на случай, если в форточку залетит шаровая молния. Хитрил с пропорциями теплой воды, чтобы не было так мучительно обливаться по утрам по методу Порфирия Иванова, чьи представления о закаливании владели умом моей родительницы. Зачитывался статьями в «Технике — молодежи» о снежном человеке и Тунгусском метеорите. Безуспешно репетировал шаолиньскую технику бесконтактного тушения свечи. Дышал аэроионами люстры Чижевского и, конечно, пробовал пальцем иглы иппликатора Кузнецова (острые). Видел с родителем, как медленно растворяется НЛО в небе над Светлогорском. Представлял, как выглядит мумиё. Чертил карандашом в «Атласе мира» Бермудский треугольник — приблизительно, на глазок. Пишу этот список и сам удивляюсь, что его можно продолжать и продолжать.

Позднесоветскую одержимость невероятным принято объяснять недоверием к официальной идеологии, «метафизическим вакуумом», вписывать в общемировой тренд на нью-эйдж. Однако, как убедительно показал Алексей Конаков, советское невероятное было вызвано к жизни не разочарованием в официальной науке, не каким-либо дефицитом, но, напротив, избытком научного оптимизма, веры в то, что сейчас кажется необъяснимым, вот-вот перейдет в статус уже изученного.

Напомню, что для советского невероятного существенны две черты: его классовая природа и специфическая динамика. Эта эклектичная восприимчивость отражала умонастроения касты инженерно-технических работников, в широком смысле слова лидирующего интеллектуального класса СССР. Динамически она прошла путь от амбициозной, энтузиастической ориентации на Космос, глобальное, до частной озабоченности здоровьем и скрытыми возможностями организма — чтобы с крахом СССР перетечь в «соразмерные любому мелкому буржуа», как пишет Конаков, мистику, эзотерику, оккультуру, а также чуждые любому позитивистскому экспансионизму сюжеты газеты «Мегаполис-экспресс».

Но невероятно разнообразную продукцию советских исследователей невероятного можно рассматривать и в иной, лирически-философской перспективе, как это делает Иван Спицын на материале экспозиции Музея агроэкологии и охраны окружающей среды им. В. С. Гребенникова. Само это место и его невозможные технические экспонаты, как указывает Спицын, подрывают привычное представление о музее, нововременное разделение на культуру и природу и, конечно, ставят вопрос о чуде.

Увидеть воочию этот замечательный музей достаточно сложно, поскольку он располагается в поселке Краснообск, неподалеку от Новосибирска, на территории Сибирского отделения ВАСХНИЛ, и существует весьма хрупко, лишь благодаря труду энтузиастов. К нашей удаче исследователи lmnt.space провели фотометрию музей и перенесли его в виртуальную среду (можно скачать версии для PC и Mac). В рамках геймификации пространство было озвучено. Основную экспозицию взяли на себя Dogs Change и «Укус собаки». Мне досталась крохотная сеть мемориальных комнат, посвященных жизни и творчеству супругов Кирлиан, изобретателей метода «газоразрядной фотографии», позволяющей фиксировать «функциональное состояние» объектов и организмов (конечно, в детстве я видел эти странные снимки ветвистых корон вокруг вещей, той самой ауры).

В этом видео можно послушать и посмотреть, что получилось.

Продублирую свой комментарий к озвучке: «В свете задачи, стоявшей передо мной, решение обратиться к нарративным (и не только) историческим источникам казалось естественным, и я не стал от него уклоняться.

Так, в работе с сюжетами, связанными с супругами Кирлиан, мной была использована аудиозапись из киножурнала „Хочу всё знать“, № 47 за 1966 год (Центрнаучфильм), где рассматривается „поведение растений в поле высокой частоты“. Памятуя, что Семён Давидович Кирлиан с раннего возраста был вынужден работать настройщиком фортепиано (хотя мечтал заниматься электромеханикой), я также взял записи шлягеров и этюдов начала XX века, которые он, возможно, мог наигрывать, размышляя о коммутации цепей и направлении потоков энергии. Кроме того, я использовал ИИ-озвучку переписки Кирлианов с товарищем Алексеем Еремеевичем Криворотовым — советским медиумом, телепатом и целителем — относительно его лечебных методик.

Экспозиция затрагивает широкое явление „советского невероятного“, поэтому я также счёл уместным задействовать фрагмент лекции автора этого термина — замечательного писателя и не менее выдающегося исследователя Алексея Конакова. В звуковые ландшафты вплетены аффирмации позднесоветской целительницы и царицы ассирийского народа Джуны, кусочки из интервью телекинезистки Нинель Кулагиной о её тяжёлой юности и, кроме того, обсуждение паранормальных способностей Нинель Сергеевны советскими научными работниками.

Наконец, я использовал редкие „технические“ записи из архивов лаборатории радиоэлектронных методов исследования биологических объектов Эдуарда Эммануиловича Годика и материалы ростовского филиала ЦУЛиП, однако это, скорее, детали».