Под Туром поезд остановился, до Парижа оставалось около часа. Стояли долго в темноте, пока машинист по громкой связи не объявил, что состав впереди с чем-то столкнулся, поэтому стоим, нас будут держать в курсе. Через некоторое время голос снова включился и сообщил, что ждать сорок минут, бригада впереди выясняет ситуацию. Потом, что скоро поедем. Потом, что поедем через час двадцать. Потом, что состав впереди столкнулся с группой животных, разбито стекло, срок ожидания неизвестен. Он сказал «трупо», и я сразу решил, что речь о коровах. В вагоне было странно тихо, я все ждал, что поднимется гул, но никто не разговаривал, ни роптал, даже не вздыхал и не переглядывался. Это было непривычно. Через два часа ожидания голос из динамика доложил, что бригада впереди не справляется, повреждения слишком серьезны. В час ночи мы тронулись обратно на юг, в обход. Глубинная Франция была чернильно черна за окном. По старой, нескоростной линии доползли к началу пятого на вокзал Монпарнас. Толпа выплеснулась на перекресток. Вдоль тротуаров протянулись гирлянды подсвеченных телефонами лиц. Пока машина ехала по бульварам, я думал о том, как стадо в темноте переходит рельсы. Роптали ли они или шли молча, не переглядываясь. Фонари стекали по окнам, и казалось, что через стекло в салон медленно влетает большая белая туша.