Парасоль та все еще с ним, в его комнате, стоит в углу, а вот попугай, с которым он вернулся домой, скончался. «Бедный Робин! – клекотал, сидя на его плече, попугай. – Бедный Робин Крузо! Кто спасет бедного Робина?» Жена его не выносила попугаевых причитаний – «Бедный Робин», и так день за днем. «Я ему шею сверну», – грозилась она, да все, видать, храбрости не хватало.
 
Когда он вернулся со своего острова в Англию, – с попугаем, и парасолью, и с набитым сокровищами сундуком, – то поначалу жил со своей старухой-женой достаточно спокойно – в поместье, которое купил в Хантингдоне, ибо он стал человеком богатым, еще и больше разбогатевшим после того, как издал книгу о своих приключениях. Однако годы, проведенные на острове, а после и годы странствий с лакеем его, Пятницей (бедный Пятница, сетовал он про себя, клёк-клёк, ибо попугай имени Пятницы не произносил никогда), отбили у него охоту жить жизнью джентльмена-домоседа. Да, если правду сказать, и жизнь супружеская тоже оказалась разочарованием. Он обнаружил, что все чаще и чаще сбегает в конюшню, к своим лошадям, которые, благослови их Господь, не болтали, но тихо ржали, когда он входил, показывая, что узнают его, а после помалкивали.
 
Из нобелевской лекции Джона Максвелла Кутзее