Евгений Водолазкин «Авиатор» (2016 год)

На новогодних каникулах задался вопросом, когда в последний раз читал до конца какой-нибудь современный русскоязычный роман, если не брать в расчет те, что написал я. Кажется, это была книжка «Беглецъ» Александра Кабакова больше пятнадцати лет назад.

С тех пор я написал два романа и еще несколько книг. Много воды утекло, короче говоря. В нашей библиотеке в Стамбуле, который был одним из пунктов новогоднего путешествия, есть экземпляр «Авиатора», чем я и воспользовался.

О чём роман

В 1999 году в Санкт-Петербурге ученые размораживают Иннокентия Платонова, погруженного в жидкий азот в порядке научного эксперимента без малого 70 лет назад. Соприкасаясь с жизнью в России конца 90-х, но не погружаясь в нее благодаря тепличным условиям, которые обеспечивает ему доктор Гейгер, Платонов ведет дневник, который и составляет текст книги.

Особенности романа

1. Внушительное число соавторов, которые не научили доктора филологических наук Водолазкина правилам русского языка и не помогли ему с проверкой фактов

Как следует из выходных данных «Авиатора», над книгой вместе с автором, чье имя на обложке, работали четыре редактора и два корректора.

Удивительно, но, судя по всему, никому из них невдомек, что:

– сокращения «и т. д.» и «и т. п.» пишутся с пробелами;

– инициалы отделяются от фамилии пробелом: «Ф. Дзержинский», «И. Сталин», а не «Ф.Дзержинский», «И.Сталин», как у Водолазкина;

– слово «скорая» пишется с маленькой буквы и без кавычек;

– слова «только когда» отделяются от предшествующего текста запятой, а не разделяются ею. Водолазкин написал: «…а заключение свое осознал только, когда вошел в ворота», тогда как надо было так: «…а заключение свое осознал, только когда вошел в ворота»;

– следует писать букву «ё», когда необходимо предупредить неверное чтение и понимание слова. Эту букву можно встретить в «Авиаторе» часто, но есть и вызывающие недоумение случаи, когда одно слово в предложении написано с ней, а другое – без: «…всё о нем вспомнил»;

– тире после местоимений ставить не нужно, а оно зачем-то стоит, например, тут: «Выражаясь по-современному, он – отморозок».

Судя по «Авиатору», Водолазкин склонен пихать тире едва ли не всюду. Пример: «Он всячески пытался доказать, что переход от крыс к Дзержинскому без опытов на промежуточных формах невозможен, но – его не послушали». Еще пример: «Я – не понимаю».

Проблема не только в том, что тире здесь не нужно. Во второй части романа дневниковые записи Платонова перемежаются заметками Гейгера и Насти – любовницы, а впоследствии и жены главного героя. Ненормативное использование тире характерно для всех троих, что мешает поверить в дифференциацию рассказчиков.

Проблемы в «Авиаторе» не только с орфографией и пунктуацией, но и с фактчекингом. «Для какого-то популярного журнала мне заказали статью о 19-м годе в Петербурге», – пишет выросший в Петербурге и встретивший там Первую мировую и революции Платонов. Беда в том, что в 1919-м Петербург назывался Петроградом.

Или возьмем «Робинзона Крузо». Это любимая книга Платонова. В детстве герою ее читала бабушка, во взрослом возрасте он неоднократно обращается к роману Даниеля Дефо сам. Мы вправе ожидать, что Платонов (а с ним и Водолазкин) хоть сколько-нибудь разбирается в этой книге, тогда как нам сообщают, что бабушка в промежутках между чтением глав «Робинзона Крузо» ела сухари. Всё бы ничего, да только обычно люди, которые читали или хотя бы заглядывали в «Робинзона Крузо», знают, что в этом романе нет глав.

2. Проблемы с хронологией

Время в дневнике Платонова обозначается не датами, а днями недели. Этот путь чреват запутыванием автора в собственной хронологии. Водолазкин запутался – можно сказать, в трех соснах заблудился, бедолага. Сейчас объясню, как именно.

Первая дата, которую мы встречаем, – это 9 февраля 1999 года. В моем издании «Авиатора» (М.: Издательство АСТ: Редакция Елены Шубиной, 2019; книга с иллюстрацией-спойлером Михаила Шемякина на обложке) этот эпизод расположен на странице 57.