Перечитываем классиков и современников

Эпизод второй. Проза и драматургия Владимира Набокова 1921–1923 годов

Выпуск десятый. Рассказ «Звуки»

Часть вторая. Соотношение с другими текстами Набокова

Как мы могли убедиться на прошлой неделе, библиография Владимира Набокова весьма обширна. Анализируемый нами рассказ «Звуки» он написал в двадцать четыре, однако так и не опубликовал за последующие 54 года жизни. Между тем в более поздних произведениях В. В. мы можем обнаружить пересечения со «Звуками». Умышленные они или случайные – бог весть.

Вот, например, как герой-рассказчик в «Звуках» передает свои впечатления от Пал Палыча: «Я стал всматриваться в него, и показалось мне, что впервые его вижу по-настоящему – хотя давно его знал. При первом знакомстве я, должно быть, взглянул на него – и этот первый облик так и остался у меня в мозгу, не меняясь, как нечто принятое, привычное»{1}.

А вот характеристика Курта Драйера из романа Набокова «Король, дама, валет» (1928 г.{2}): «Наблюдательный, остроглазый Драйер переставал смотреть зорко после того, как между ним и рассматриваемым предметом становился приглянувшийся ему образ этого предмета, основанный на первом остром наблюдении. Схватив одним взглядом новый предмет, правильно оценив его особенности, он уже больше не думал о том, что предмет сам по себе может меняться, принимать непредвиденные черты и уже больше не совпадать с тем представлением, которое он о нем составил»{3}.

Этот же мотив или, если угодно, его развитие можно отыскать в рассуждениях Гумберта Гумберта: «Через какую бы эволюцию тот или другой известный персонаж ни прошел между эпиграфом и концом книги, его судьба установлена в наших мыслях о нем; и точно так же мы ожидаем, чтобы наши приятели следовали той или другой логической и общепринятой программе, нами для них предначертанной. Так, Икс никогда не сочинит того бессмертного музыкального произведения, которое так резко противоречило бы посредственным симфониям, к которым он нас приучил. Игрек никогда не совершит убийства. Ни при каких обстоятельствах Зет нас не предаст. У нас всё это распределено по графам, и чем реже мы видимся с данным лицом, тем приятнее убеждаться, при всяком упоминании о нём, в том, как послушно он подчиняется нашему представлению о нём. Всякое отклонение от выработанных нами судеб кажется нам не только ненормальным, но и нечестным»{4}.

В той же сцене из «Звуков» читаем: «И когда я все это понял, всего его осмотрел, сделал я легкое, легкое движенье, словно пустил душу скользить по скату, и вплыл я в Пал Палыча, разместился в нем, почувствовал как-то снутри и прыщик на морщинистом веке, и крахмальные крылышки воротника, и муху, ползающую по темени. Я стал им. Я смотрел на все его светлыми бегающими глазами. <…> И я был во всем: в тебе, в папиросе, в Пал Палыче, неловко чиркающем спичкой, и в стеклянном пресс-папье, и в мертвом шмеле на подоконнике»{5}.

Похожую сцену можно найти в романе Набокова «Дар» (1937–1938 гг.{6}): «И все-таки он продолжал сидеть и курить, и покачивать носком ноги, – и промеж всего того, что говорили другие, что сам говорил, он старался, как везде и всегда, вообразить внутреннее прозрачное движение другого человека, осторожно садясь в собеседника, как в кресло, так чтобы локти того служили ему подлокотниками и душа бы влегла в чужую душу, – и тогда вдруг менялось освещение мира и он на минуту действительно был Александр Яковлевич, или Любовь Марковна, или Васильев»{7}.

Ссылки на источники:

{1} В. В. Набоков. Полное собрание рассказов. СПб.: Азбука, 2013. С. 30.

{2} В. В. Набоков. Собр. соч. русского периода: В 5 т. СПб.: Симпозиум, 2009. Т. 2. С. 697.

{3} Там же. С. 199.

{4} В. В. Набоков. Собр. соч. американского периода: В 5 т. СПб.: Симпозиум, 2008. Т. 2. С. 325.

{5} В. В. Набоков. Полное собрание рассказов. С. 31.

{6} В. В. Набоков. Собр. соч. русского периода. Т. 4. С. 634.

{7} Там же. С. 222.