ВИНА ЗАПРЕЩАЕТ НАМ ЖИТЬ


В кляйнианском понимании мы любим и ненавидим одного и того же человека.

Нуждаемся в нём, благодарны ему, злимся на него, хотим удержать — и порой мечтаем избавиться от зависимости.

Пока любовь и ненависть разделены, кажется, что существуют два разных объекта: хороший, который даёт, и плохой, который отказывает. По мере интеграции приходится встречаться с болезненным открытием: моя ярость направлена и на того, кого я люблю.


Здесь возникает депрессивная вина — переживание ущерба, который я мог причинить любимому объекту в действительности или в бессознательной фантазии.

Вместе с ней появляется желание восстановить, позаботиться, сохранить связь. Кляйн называет этот процесс репарацией.


Но вина не всегда оставляет место заботе.
Когда она становится непереносимой, внутренний мир превращается в суд, где обвинение уже доказано.

Любое желание выглядит опасным. Злиться нельзя. Отделяться нельзя. Получать удовольствие — тоже подозрительно: вдруг за него заплатит кто-то, кого я люблю?

Тогда силы уходят на торможение собственной жизни.

Возникают новые страхи, усиливается враждебность — и вслед за ней возвращается вина.

Самонаказание способно занять всё пространство, в котором могла бы появиться забота о другом.


Поэтому недостаточно просто освободиться от вины. Если другой по-прежнему переживается как преследователь, освобождённые импульсы могут вновь служить нападению.



Важна возможность осмысливать саму тревогу: чего я боюсь, что приписываю другому, какой ущерб действительно причинил, а какой переживаю как уже совершившийся в фантазии?


Репарация предполагает признание собственной агрессии и ограниченности. Я могу сожалеть, пытаться исправить, выдерживать последствия. При этом другой остаётся отдельным человеком: он может не простить сразу, не принять мою заботу или нуждаться совсем не в том, что я предлагаю.

В этом есть место и для творчества. Когда разрушительные фантазии становятся доступнее осмыслению, появляются возможности придавать им форму, создавать, восстанавливать связи. Любовь получает больше способов выражения.


Для меня здесь важна мысль: психическая зрелость позволяет выдерживать сложность любимого человека и собственных чувств. Замечать хорошее, не отрицая разочарования. Злиться, сохраняя связь с любовью.

Я могу быть сердита на тебя и всё ещё дорожить тобой. Из этого переживания вырастает возможность что-то восстановить.

Элеонора Красилова • Telegram
Элеонора Красилова • MAX