бег сырничка через поля

День 29. Пак Чхан Ук - Олдбой (Oldeuboi, 2003)

О чём это?

Корейская интерпретация Графа Монте-Кристо от классика местного кинематографа. Пьяницу О Де-су похищают прямо на улице, но вместо заветного острова с сомнительными конкурсами, заточают на конспиративной квартире без окон. Долгие годы в застенках протагонист вынашивает план мести.

Почему (я решил это посмотреть)?

Потому что 2003 год открыл непросвещённой общественности весь спектр корейского синематографа: тут тебе и престарелый мальчик, и “Воспоминание об убийстве”, и первоисточник распрекрасной “Бугонии”. Потому что архетип мстителя от Александра Сергеевича Дюма – это то, что действительно волнует восточноазиатский рынок (есть даже близкое моему сердцу аниме). Потому что “Олдбой” – отчаянный фаворит Квентина Тарантино, который так и не получил ветвь, несмотря на дифирамбы мэтра. Потому что мы вновь вступаем на территорию греческих трагедий, держи меня хор.

Что (из этого получилось)?

“Привет, меня зовут Джейн Кэмпион, и это Jackass. Сегодня я буду вашим экскурсоводом по музею-усадьбе всея романтизма”, – произнесла с отчётливым новозеландским акцентом улыбчивая бабушка, которая встречала нас на входе. “Пожалуйста, наденьте бахилы”.

Прежде чем крутить пальцем у виска и пролистывать ленту дальше, просто поверьте, что ощущения от картины титулованной режиссёрки у меня остались ровно такие. Пожалуй, тут даже слово “картина” – не просто контекстуальный синоним “фильма”, а наиболее уместный нэйминг того, что вам предстоит увидеть. “Яркая звезда” – это такой уютный аттракцион; прогулка в наушниках вдоль галереи узнаваемых образов. Слева вы можете увидеть шедевр Вермеера, а вот на него, со стены напротив, наблюдает “Путник над морем тумана”. Всё это очень красиво, и радость узнавания никто не отменял, но быстро надоедает. Кажется, что мне снова четырнадцать, и я брожу по залам с бинго, распечатанным на засаленном листе а4. Очередной пейзаж Тёрнера, вычёркиваю.

Бывает же такое, что приезжаешь в какой-то городок у чёрта на куличках, заглядываешь в путеводитель, а там настоятельная рекомендация от топового пользователя гугл-карт: “посетите”, “обратите внимание”, “не пожалеете”, “обязательно вернусь назад”. И вот идёшь ты, значит, по залам, многозначительно кряхтя, и вдруг становится тоскливо. Становится тоскливо от осознания того, что в экспозиции представлены сплошные репродукции. Вот и “Яркая звезда” выглядит, как очень добротная работа, сделанная по накатанному алгоритму. Я бы порассуждал о законах жанра, но тогда неизбежно вторгнусь на чужую территорию. Античные руины, вписанные в вязких британский смок, кашель до крови, и идёт мне навстречу, то ли девушка, а то ли виденье. А нет, это же вечный Томас Броди-Сангстер в огромной нелепой шляпе!

При этом, как и в любом музей-усадьбе, выход из “Яркой звезды” там же, где вход. Дорога до него неизбежно лежит через анфиладу комнат, в каждой из которых к эскизам Китса и его мятежной возлюбленной добавляется новый штришок. Иногда зритель становится свидетелем чего-то глубоко личного, иногда чувствует себя соучастником. Но гораздо чаще он ощущает откровенную неловкость, как будто сюжет доносится до нас из приоткрытого окна; из-за неуклюже съехавшей занавески. Что? Правда умер? Примите мои соболезнования. Подскажите, а бахилы куда?

День 28. Джейн Кэмпион - Яркая звезда (Bright Star, 2009)

О чём это?

Фильм о последних годах жизни английского поэта-романтика Джона Китса. В ближайшем будущем классик (spoiler alert), ну а пока мрачный и отчуждённый сноб в исполнении штатного “парфюмера” мирового кинематографа знакомится со своей музой (spoiler alert_2) и, конечно же, влюбляется по самые уишоуи. Извините.

Почему (я решил это посмотреть)?

Потому что “Яркая звезда” расположилась в хронологической ложбине между двумя титулованными картинами Кэмпион (“Пианино” и “Власть пса”). Потому что за кулисам фильма сложился брак Бена Уишоу и композитора Марка Брэдшоу. Потому что британская поэзия – это не только Тигр (тигр, жгучий страх), и хочется погрузиться в лор Джона Китса. Потому что в фильм закралась внезапная инди-пасхалка в виде эпизодической роли поп-дивы Олли Александра (Years & Years).

Что (из этого получилось)?

“Капитан” оставил после себя скромные и, вместе с тем, честные ощущения. Без малого два часа экранного времени я получал искреннее удовольствие от хорошего фильма без серьёзной претензии на фестивальный триумф. При этом мы не имеем дело с каким-то сознательным андердогом: Мэтт Росс – не чужой для индустрии человек с осязаемым режиссёрским бэкграундом и пониманием того, как это работает. Кажется, что создатель просто захотел отрефлексировать важный для себя опыт, предварительно наложив на него некоторые разумные фильтры.

Интересно наблюдать за тем, как Росс использует формат роуд-муви не только для развёртывания сюжетной линии, но и для своеобразного путешествия по мультивселенной жанров. Фильм начинается с эдакой постапокалиптики (живём в лесу, загоняем оленя, за завтраком доедаем стратегический запас хлопьев из разграбленного гипермаркета). Постапокалиптика перемежается с милой семейной бытовухой, которая уже на исходе первой десятиминутки вытекает в прозаичную драму, ломающую привычные паттерны поведения, за волосы вытягивающую протагонистов из комфортной чащи в дивный новый мир.

Семейная драма, в свою очередь, довольно быстро трансформируется в эталонную сказку, будто сошедшую к зрителю со страниц методички Владимира Яковлевича Проппа. Сказка – жанр понятный и, к счастью, максимально предсказуемый. Поэтому, с того самого момента, как ты начинаешь ощущать себя внутри сказочного нарратива, на душе становится легко и безмятежно: уж слишком много сюжетных атрибутов безапелляционно указывают на счастливый финал. Не сочтите полтора абзаца выше за спойлер: то, что картонный “дракон” будет повержен / перевоспитан / обведён вокруг пальца для наблюдателя – данность. Почти сразу.

Дети и подростки – благодатная почва для рассуждений о ненадёжном рассказчике, но в “Капитане Фантастик” камера сознательно отдаляется от группы главных героев, создавая эффект наружного наблюдения. Зритель едет за трейлером великолепного Виго Мортенсена, периодически пересекаясь с его обитателями на заправках и в придорожных кэмпах. Поэтому ничто не заставит нас усомниться в пасторальном, почти идиллистическом финале. Отец-герой представлен к ордену имени Ноа Хомского, а также номинирован на Оскар, Глобус и BAFTA.

День 27. Мэтт Росс - Капитан Фантастик (Captain Fantastic, 2016)

О чём это?

Многодетная семья Тепляковых Вигго Мортенсена живёт где-то в лесной глуши, вдали от цивилизации. Дети охотятся на оленей, читают Достоевского и Даймонда, а вечерами джемят у огня. Когда мать семейства совершает самоубийство, отец и дети выбираются в большой мир, чтобы попасть на похороны и исполнить последнюю волю умершей.

Почему (я решил это посмотреть)?

Потому что вам стоит склониться перед Арагорном, сыном Араторна, Королём Элессар Тельконтар, Повелителем Западных земель, Королём Гондора и Арнора, Королём Белого Древа. Потому что у “Капитана” очень интересный детский актёрский состав, часть которого к 2к25 уже успела зарекомендовать себя в большом кино. Потому что режиссёр и сценарист Мэтт Росс опирался на собственный опыт: часть детства он провёл в общинах альтернативного образа жизни. Потому что мы наконец-то возвращаемся к любимому жанру роуд-муви, да ещё и под звуки волынки.

Что (из этого получилось)?

Некоторые фильмы ценны как высказывание здесь и сейчас. В нужное время и в нужном месте они работают безотказно, прямой наводкой попадая в оголённый нерв. К сожалению, нередко случается и такое, что срок годности подобных прокламаций ограничен контекстом времени. И речь, конечно, не о посыле, который закладывает автор, а скорее о тех средствах, которыми он пытается найти отклик в сердцах зрителя.

Про озоновские “Капли” (получился какой-то сосудосуживающий препарат, простите) пишут, что именно их показом когда-то открылась знаковая для целого поколения синефилов передача “Культ кино”, которую крутили по федеральному каналу “Культура”. Сейчас, из безумных 20-х это выглядит, как минимум, необычно: авторская и откровенно неформатная картина про любовь (или скорее созависимые отношения) двух мужчин и эталонный абьюз, которые транслируют с триколором в правом верхнем углу. Понятно, что время было другое, трава, как известно, была зеленее, и всё же.

Проблема только в том, что для европейской аудитории, которая и была основным любителем этих оладий потребителем Франсуа Озона, никаким откровением “Капли” не стали, а потому возникают, так сказать, вопросики. Оригинальная пьеса Райана Фассбиндера была написана девятнадцатилетним немецким автором аж в 1965 году, когда люди не то что не знали термина “абьюз”, а вообщем-то даже в том, “что такое хорошо, что такое плохо” толком не разобрались. В контексте неспокойных шестидесятых переживания юного немца выглядят органично и искренне, но что, если перенести их в район миллениума?

В фильме 2к года в лице персонажа Бернара Жиродо перед нами предстаёт, как мне кажется, уж слишком карикатурное зло. Его Леопольд такой откровенный ублюдок и нарцисс, что волей не волей пробуждает во мне вьетнамские флешбеки с новогодних утренников румяного детства. Помните Бабу Ягу с отвратительной бородавкой, которую одели в лохмотья и наградили гнусавым голосом, чтобы пятилетний Сергуня (нужное имя подставьте) точно не перепутал, кто здесь злодей? Театральные декорации, столь характерные для авторского стиля Озона, лишь усиляют и без того стойкое ощущение, что нас всех загнали в актовый зал, чтобы показать назидательное представление: абьюз и газлайтинг - это плохо, курить очень вредно, зацепинг смертельно опасен. Зато пропустили контрольную по матеше!

При этом картина Озона интересна, как мне кажется, совсем другим. Своей третьей полнометражной работой тогда ещё совсем молодой режиссёр будто бы задаёт целый ряд неудобных вопросов гигантам, на плечи которых чуть раньше сам и залез. “Капли дождя на раскалённых скалах” отчётливо копируют образы французской новой волны, но не паразитируют на них, а заставляют нас отнестись к ним критически. В герое Жиродо читаются повзрослевшие Трентиньян или Бельмондо. Вот только их брутальность и фатализм отнюдь не романтизированы, а в некоторой степени и вовсе выглядят отвратительно. Нелепый танец, в котором квартет героев предстаёт эдакими марионеткам в руках неумелого кукловода, отсылает нас к культовой сцене из “Банды аутсайдеров” Франсуа Трюффо. Вот только лёгкость и безмятежность первоисточника у Озона уходят, а на их место приходит щемящее чувство тревоги.

День 26. Франсуа Озон - Капли дождя на раскалённых скалах (Gouttes d'eau sur pierres brûlantes, 2000)

О чём это?

Юный Франц знакомится на улице с Леопольдом, преуспевающим бизнесменом средних лет. Вскоре он съезжаются, и нам предстоит наблюдать эдакую вакуумную драму об однополой любви в Германии 1970-х. В какой-то момент рутину главных героев нарушают их бывшие девушки.

Почему (я решил это посмотреть)?

Потому что своеобразной фишкой Озона являются картины в нарочито театральных декорациях, а замкнутое пространство квартиры лишь усиливает этот эффект. Потому что фильм снят по пьесе Райнера Фасбиндера это значит, что перед нами мэтч нового немецкого кино и свежих французских булок. Потому что “Капли” – это фильм, получивший “Тэдди”, который при этом крутили по (простите-извините) телеканалу “Культура”. Потому что Людивин Санье собрала на рубеже тысячелетий несколько престижных наград и заслуживает нашего пристального внимания.

7 ноября в киноклубе "Бугония" - фантастическая сатира Йоргоса Лантимоса, которую мы уже посмотрели на кинофестивале в Сиджесе и хотим поговорить о фильме ещё! Кузены-конспирологи похищают главу корпорации (Эмма Стоун), которую считают опасной инопланетянкой. Сравниваем ремейк с оригиналом и говорим о "новой волне" корейского кино с историком и знатоком кино Серёжей Никольским @kinobeg

Осталось 🎟🎟🎟✨✨✨ (7) мест

🎬 пятница, 19:00-23:00
📍 Renoir Floridablanca - Carrer de Floridablanca, 135, L'Eixample, 08011
💬 20€, показ на английском с испанскими субтитрами, запись в нашем чате ✍️

Барселона! 7 ноября веду людей в кино на нового Лантимоса, которого сам уже посмотрел на фестивале в Ситжесе.

Если у вас были сомнения, то отбросьте в сторону. Фильм - пушка страшная! Присоединяйтесь :)

Что (из этого получилось)?

Понимал ли я, на что иду? Конечно, понимал. Ларс фон Триер, напару с Эмили Уотсон, провернули меня через эмоциональную мясорубку, без всякой жалости и сострадания. К тексту я подступался долго и было уже отложил свою рефлексию на воображаемую антресоль. Но уж очень хочется, друзья, следующий фильм посмотреть. Засим налил себе бокал риохи, поставил фоном концерт Олега Каравайчука и вот что теперича думаю:

Когда-то давным-давно, в какой-то другой, совсем ещё детской жизни, я любил разглядывать глянцевый журнал “7 дней”. В начале нулевых этот лоснящийся стыд выполнял для девяноста пяти процентов покупателей прозаичную прикладную функцию: между двумя безвкусными булками светских сплетен была зажата программа телепередач, где каждому фильму и развлекательной передаче соответствовал максимально шаблонный и отстранённый синопсис. “Она любила его, а он какую-то другую её”, “в подъезде жилого дома убит коммерсант”, “одинокий самурай выходит на тропу войны”. Так вот там, в этом мире филигранного отстранения и есть место тем “идиотам” (ха-ха, привет Ларс), которые пишут, что “Рассекая волны” – это фильм о любви.

“Рассекая волны” – это хирургически точная картина о зависимости в самых страшных её проявлениях. Героиня Эмили Уотсон на протяжении нескольких глав всё глубже и глубже погружается на своём эмоциональном батискафе куда-то по направлению к бездне (и всё это, надо сказать, под ваши любимые песни). Прекрасный Стеллан Скарсгард одним своим присутствием легитимизирует мрачную шутку, что та теперь “часть команды – часть корабля”. Того самого корабля, на котором Бесс и встречает свой фатум в лице героя Удо Кира.

Символично, что уже´пожилой и, кажется, совсем не такой страшный Удо впервые попал на мои радары в клипе немецких романтиков Get Well Soon. Там он прекрасно отыгрывает роль эдакого маньяка на пенсии, в подвале дома которого существует, а не живёт его последняя жертва. Образы сливаются, и получается невольный сиквел. Изверги замучившие Бесс и нашу веру в прекрасное, где они сейчас (читать далее…)

День 25. Ларс фон Триер - Рассекая волны (Breaking the Waves, 1996)

О чём это?

Тихая девушка Бесс из обитающей в шотландской глуши закрытой религиозной общины влюбляется и выходит замуж, вопреки недовольству родни и старейшин. Возлюбленный героини, скромный работяга Ян, вскоре после свадьбы получает тяжёлую производственную травму.

Почему (я решил это посмотреть)?

Потому что “Рассекая волны” – это одна из тех кассет с родительской полки, дизайн которых я помню с точностью до мельчайших деталей. Потому что Ларс фон Триер – это один из самых стыдных пробелов в моей избирательной кинотеке. Потому что у фильма крайне заманчивый саундтрек в диапазоне от Леонарда Коэна до Roxy Music. Потому что нас ждёт актёрский тандем Эмили Уотсон и Стеллана Скарсгарда.

Что (из этого получилось)?

Пространство придорожных мотелей, в котором даже не развивается, а тихой сапой растекается действие картины Бейкера, создаёт удивительный эффект: герои никуда не едут, да и с житейской точки зрения стоят на месте, но зритель будто бы оказывается в эталонном роуд-муви… с обратной его стороны. Режиссёр пускает нас за кулисы, где обитают персонажи даже не второго, а третьего плана, эдакие npc, действия которых строго ограничены линией незримого основного сюжета. Иногда в их рутину врываются чужаки, для которых мотель – точка на длинном маршруте, но чужаки эти абсолютно инородны и раздражают не меньше осенней мухи, которая прямо сейчас нарушает личное пространство автора этих строк.

Классический архетип травелога – дуэт взрослого и ребёнка. Поэтому “Проект Флорида”, кажется, вполне осознанно рифмуется с картинами Вендерса и даже с “Кикуджиро” Такеши Китано. Дети в таких парах часто выступают если не резонёрами, то своеобразным катализаторам для рефлексии коллективного взрослого. Коллективного, поскольку через условного Уильяма Дефо, Муни, конечно, обращается ко всем нам.

Пастельные тона и эстетика пинтереста, из которой буквально соткано лоскутное полотно “Флориды”, резко контрастируют с событийной канвой фильма, но это не случайность, а холодный расчёт. С их помощью Бейкер создаёт удивительную атмосферу отрицания, в которой существуют его герои. Здесь, на финишной прямой перед сказкой реальной (до Диснейлэнда можно буквально добежать) – свой жуткий эрзац мирок “Магического замка”, где в тени ларька с мороженым происходят страшные вещи, которым не место в детской раскраске.

При этом, кажется, что Муни и её друзья пока что обладают суперспособностью: они не видят зла. Домашнее насилие, наркозависимость родителей и долги остаются где-то на периферии, уступая место сладким вафлям и заботе о том, кто дальше харкнёт. Даже педофил, которые ошивается рядом с “замком” – насквозь карикатурный человечек на скрюченных ножках.

Но время беспощадно к замкам, особенно когда они сделаны из песка. На протяжении полутора часов зрителя не покидает ощущение, что сказочный мир маленькой Муни, на самом деле, крайне уязвим. И вот от этой нависшей неизбежности разочарования становится действительно страшно. Шон Бейкер показывает нам не просто случайное лето из жизни дошкольника: он знакомит нас с ребёнком на грани инициации, своеобразного обряда перехода во взрослую жизнь. Перехода преждевременного и ненужного, от которого хочется бежать, сверкая пятками. Прямиком в Замок Спящей Красавицы.

День 24. Шон Бейкер - Проект Флорида (The Florida Project, 2017)

О чём это?

Повседневная жизнь малолетних обитателей изнанки одноэтажной Америки. Вчерашние тоддлеры бесцельно слоняются от мотеля к мотелю, плюются в соседские машины и стреляют деньги на мороженое. На фоне – не очень устроившиеся в этой жизни взрослые со своими проблемами и зависимостями.

Почему (я решил это посмотреть)?

Потому что “Анора” покорила моё сентиментальное сердечко, а тут перед нами Шон Бейкер, до того, как он стал мейнстримом. Потому что Уильям Дефо, и на это можно было бы остановиться. Потому что Калеб Лэндри Джонс – это автор смачного альбома The Mother Stone; пора бы разобраться с его актёрским альтер эго. Потому что “проект” хвалят за близость к cinéma vérité и мокьюментари.

Что (из этого получилось)?

Говорят, что в парижской палате мер и весов где-то в дальних залах за красной махровой занавесочкой хранится витрина с эталоном контента, который полностью отвечает зрительским ожиданиям. Так вот, есть подозрения, что за стеклом на этой витрине – флэшка, на которую записан скачанный с торрентов фильм “Аферистка” в сомнительной озвучке.

Честно сказать, желания критиковать картину Дж. Блэксона почти нет. Эта действительно образцовый представитель жанра, который остался где-то в начале нулевых – клишированная лента “на один раз” с цепляющей глаз картинкой. Цепляющей ровно настолько, чтобы не переключить на “ТНТ” или “Тв3”, которые смотришь фоном, пока родители с работы не вернулись. При этом фильм, кажется, впитал в себя множество узнаваемых архетипов и отсылок на вполне себе культовые картины. И эти отсылки прикольно считывать, по крайней мере, первые три-четыре раза. Потом невольно задумываешься, что это: отсылка или порождённая сценарным бессилием калька.

При этом есть у “Аферистки” и безусловное достоинство – заглавная героиня в исполнении Розамунд Пайк. Она действительно хороша, хотя трудно избежать сомнений: сама по себе или на фоне невыразительной работы коллег. Увы, но если нарисовать plohogo russkogo gangstera по шаблону из магазина “всё по доллару”, роль не спасёт даже Питер Динклейдж. Про остальных трудно сказать что-либо определённое в принципе: ты забываешь их лица уже на следующий день после титров. Выше я опасался дюплекс-гейта, но получил бабулю уровня “Доярка из Хацапетовки-2”. Мой мозг, конечно, перенапряжён, но не настолько. Тем временем, википедия гордо сообщает, что Блэксона вдохновляли фильмы Годара. Ну-ну.

Дистрибуцией “Аферистки” занимался Netflix, и ей бы наверное пошла малая форма эдакого мини-сериала на восемь эпизодов; это помогло бы избежать, как минимум, сжёванной концовки, которая выглядит так, будто авторы конкретно этого проекта начали бастовать на несколько лет раньше коллег. Вот только смотреть этот мини-сериал только ради Розамунд Пайк я бы всё равно, пожалуй, не стал.

День 23. Джей Блэксон - Аферистка (I Care a Lot, 2020)

О чём это?

В награду за хождение по мукам под руку с Аленом Рене, генератор случайных чисел послал мне комедию. История хладнокровной мошенницы, организовавшей успешный бизнес по отжатию недвижимости у бабушек и дедушек. Впрочем, одна из жертв, как того требует сценарный архетип, оказывается не такой простой, как может показаться на первый взгляд. Только не “Дюплекс”, только не “Дюплекс”.

Почему (я решил это посмотреть)?

Потому что от синопсиса фильма разит жёсткими вайбами “Кино в 21-00 на СТС”. Потому что Золотой Глобус за комедийную роль – это способ посмотреть на “исчезнувшую” с другой стороны. Потому что я провёл лето за пересмотром “Игры престолов” и видел Питера Динклейджа чаще, чем белый свет. Потому что не всё же нам, ребята, с катарсисом баловаться и дополнительные пласты лопатами разгребать.

Привет, полуночники!

На связи застенчивый критик, который не смог оседлать эту вашу французскую новую волну. Минувшим летом критик в принципе не то чтобы справлялся с какими-то волнами: морскими, кинематографическими и эмоциональными.

Я мог бы долго рассказывать про то, как раз за разом подступался к картине Алена Рене, при разных обстоятельством и с разным настроением. Картине безгранично красивой и громкой. Но зачем? Все попытки неизменно обрывались на минорной ноте: пущенной на клавиатуру слюной.

Уныние и благородную тоску закономерно сменяло чувство неловкости и даже некоторого стыда: ну как так? А вот так! Скучно, к сожалению. Полцарства за возможность посмотреть “Хиросиму” через окуляр шестидесятника, но этот аттракцион, нам, к сожалению, недоступен, и это нормально.

Но хочется отбросить всю эту страдающую мембрану и просто продолжить смотреть кино. Так давайте продолжим? Не получилось с Рене, так получится с кем-то ещё. Завтра бросим жребий, и случится день 23.

Спасибо, что не отписались!

День 22. Ален Рене - Хиросима, любовь моя (Hiroshima, mon amour, 1959)

О чём это?

Французская актриса приезжает в послевоенную Хиросиму на съёмки и знакомится с японским архитектором, ветераном войны. История про внезапную любовь и рефлексию на фоне декораций одной из главных трагедий двадцатого века.

Почему (я решил это посмотреть)?

Потому что картина Рене – один из вестников знаменитой Новой волны, которая изменила всё. Потому что режиссёр пришёл в игровое кино из документалистики и к 1959 году уже успел снять одно из важнейших произведений о Холокосте. Потому что интересно сравнить любовь Эмманюэль Ривы у Рене в 1959-м и у Ханеке в 2012-м. Потому что Эйдзи Окада – звезда другой, уже японской новой волны; на момент съёмок Окада не знал французский и учил реплики на слух: чем не повод посмотреть с субтитрами и вслушаться?

Привет, сообщники!

Как вы могли заметить, наш карманный киноклуб пока сосредоточен на нерусскоязычном контенте.

Но список растёт, и, кажется, настало время спросить, не добавить ли нам в него чего-нибудь эдакого?

Ниже будет опрос. Доброй ночи!

Что (из этого получилось)?

Триггер ворнинг о собаках, которые, конечно, не пострадали, встречает нас уже в начальных титрах и, признаться, тревогу лишь создаёт. Стиснули челюсти, зажмурились и выдавили дольку апельсина в вермут.

Забавно, но наш с вами импровизированный киноклуб способствует воистину странному эффекту: я вижу молодого Берналя и не могу воспринимать его вне контекста. «И твою маму тоже» коллеги Куарона появился на свет примерно в те же годы, а потому в голову приходит своеобразный дискурс “принца и нищего”. Есть, понимаете ли, богатенький Хулио, который едет кутить на океан, а есть вылепленный Иньярриту Октавио, который зарабатывает на жизнь, натравливая верного друга на других собак. Они такие разные, но будто бы живут параллельно, в одном несправедливом сеттинге, в разных концах Внутренней Мексики.

Впрочем, фильм этот касается людей в самую последнюю очередь. Я видел много рецензий, которые обвиняют тогда режиссёра дебютанта в том, что тот, дескать, использует собак как дешёвый инструмент. Мол, они, быть может, и не пострадали, но выступают у Иньярриту эдакими лабораторными мышами, гибнущими во имя кинонауки. Мол, автор эстетизирует насилие над живыми существами и в этом недалеко ушёл от той самой подожжённой коровы, вокруг которой ломают копья свидетели Тарковского. Так вот я считаю, что объект экспериментов тут вовсе не собаки, а совсем другой биологический вид. Да, тот самый, который поначалу перемещается на четырёх, позднее на двух, а в старости на трёх ногах.

Октавио, как и все сопутствующие образы, кажется, лишён субъектности. Homo Iñarritus трудно назвать разумным, как, впрочем, не подойдёт для него никакой другой привычный эпитет: ни на русском, ни на латыни, ни на каком-либо другом языке. Он примеряет на себя обстоятельства и характеристики, эмпатию или, наоборот, её полное отсутствие. Режиссёр гонит своих героев по лабораторному лабиринту, а те послушно следуют его воле: оценивать их невозможно, потому что обстоятельства выше. А ещё выше обстоятельств собаки. Они не служат некой сценарной идее, а будто бы сами направляют действие, даже дирижируют им. Они не реактив, а исходное вещество, в которое добавили грязное-людское.

“Сука любовь” заманивает противоречивой красотой. На воротах чёрным по белому написано, что “собака кусается”, но ты всё равно заходишь и вскоре начинаешь видеть среди безвкусной фанеры и выхлопных газов свою правду. Правда эта щиплет глаза, и больно очень. И, вместе с тем… Хотя нет, в первую очередь, конечно, больно, кого я обманываю.