Что (из этого получилось)?

Пространство придорожных мотелей, в котором даже не развивается, а тихой сапой растекается действие картины Бейкера, создаёт удивительный эффект: герои никуда не едут, да и с житейской точки зрения стоят на месте, но зритель будто бы оказывается в эталонном роуд-муви… с обратной его стороны. Режиссёр пускает нас за кулисы, где обитают персонажи даже не второго, а третьего плана, эдакие npc, действия которых строго ограничены линией незримого основного сюжета. Иногда в их рутину врываются чужаки, для которых мотель – точка на длинном маршруте, но чужаки эти абсолютно инородны и раздражают не меньше осенней мухи, которая прямо сейчас нарушает личное пространство автора этих строк.

Классический архетип травелога – дуэт взрослого и ребёнка. Поэтому “Проект Флорида”, кажется, вполне осознанно рифмуется с картинами Вендерса и даже с “Кикуджиро” Такеши Китано. Дети в таких парах часто выступают если не резонёрами, то своеобразным катализаторам для рефлексии коллективного взрослого. Коллективного, поскольку через условного Уильяма Дефо, Муни, конечно, обращается ко всем нам.

Пастельные тона и эстетика пинтереста, из которой буквально соткано лоскутное полотно “Флориды”, резко контрастируют с событийной канвой фильма, но это не случайность, а холодный расчёт. С их помощью Бейкер создаёт удивительную атмосферу отрицания, в которой существуют его герои. Здесь, на финишной прямой перед сказкой реальной (до Диснейлэнда можно буквально добежать) – свой жуткий эрзац мирок “Магического замка”, где в тени ларька с мороженым происходят страшные вещи, которым не место в детской раскраске.

При этом, кажется, что Муни и её друзья пока что обладают суперспособностью: они не видят зла. Домашнее насилие, наркозависимость родителей и долги остаются где-то на периферии, уступая место сладким вафлям и заботе о том, кто дальше харкнёт. Даже педофил, которые ошивается рядом с “замком” – насквозь карикатурный человечек на скрюченных ножках.

Но время беспощадно к замкам, особенно когда они сделаны из песка. На протяжении полутора часов зрителя не покидает ощущение, что сказочный мир маленькой Муни, на самом деле, крайне уязвим. И вот от этой нависшей неизбежности разочарования становится действительно страшно. Шон Бейкер показывает нам не просто случайное лето из жизни дошкольника: он знакомит нас с ребёнком на грани инициации, своеобразного обряда перехода во взрослую жизнь. Перехода преждевременного и ненужного, от которого хочется бежать, сверкая пятками. Прямиком в Замок Спящей Красавицы.