Творчество Katrin_Vaps

Маринетт открыла глаза. Натаниэль и Хлоя жмурились и сдерживали смех, Лука довольно улыбался, качая в воздухе ладонь Хлои. Адриан слабо поднимал уголки губ, и Маринетт была уверена, что он храбрился, собирался с мыслями и держал глаза закрытыми с выражением, которое бывает у человека, который, открыв их, увидит новый мир. И сейчас за закрытыми веками он старался полноценно проститься со всем старым. Феликс напряжённо сжимал губы, то и дело поводил плечом и неосознанно хмурился, но честно держал глаза закрытыми.

Маринетт бросила затравленный взгляд на окно, в котором отражалась их маленькая компания.

За прошедшие два месяца они стали не просто её семьей, они стали частью ее души.

И было предчувствие, что сегодня вечером её душу разорвут.

— Они еще встретятся? — Алим Кюбдель сочувствующе посмотрел на дочь.

— Я не знаю, папа, — Банникс отвернулась от окна. — Я боюсь туда заглядывать.

Маринетт взлетела по ступенькам на лестничную площадку, где находилась квартира Феликса. Проигнорировав звонок, она забарабанила в дверь:

— Бегом открывай!

— Маринетт, ты слишком паникуешь, — Тикки, которую укачало в сумке хозяйки, вылетела на воздух. — Феликс сейчас решит, что у него пожар.

— Зато выйдет! — Маринетт снова бахнула в дверь.

Видимо Феликс услышал писк квами, поэтому не стал смотреть в глазок. Загремел замок.

Когда дверь открылась, Маринетт пошатнулась, и вначале её обдало холодным паром, а только потом появился Феликс. В одном полотенце, наспех повязанном на бедрах.

— Ой! — Маринетт растеряла всю решительность и приложила ладонь к глазам. — Я не смотрю! Оденься!

Феликс, медленно проведя рукой по сонному лицу, про себя проматерился, прикрыл глаза и оперся о дверной косяк так, что его мокрый живот могли видеть все соседи:

— Итак, пожара нет и это не спецназ, меня не будут кидать мордой в плитку. Это всего лишь ты... — Феликс горестно вздохнул, не понимая, почему Маринетт до сих пор не откроет глаза. — Да ладно, я Адриану не скажу. — Феликс усмехнулся и вскинул брови: — Ты чё пришла? Только посмотреть? Или потрогать тоже?

Маринетт вскинулась и строго заглянула парню в глаза:

— Адриан где? — и сделала шаг вперёд: — Я зайду, а ты оденься.

— Ля деловая, — Феликс пропустил девушку, скрываясь в квартире.

— Ещё раз, где Адриан? — Маринетт первой прошла в столовую.

— Заюш, кто с ним спит: я или ты? — Феликс лениво зашлёпал на кухню, даже не думая одеться.

— Ты точно знаешь, где его носит. На геолокаторе не видно. Телефон не берет... Он как будто исчез. Я волнуюсь. И ты знаешь, причины есть.

Феликс за спиной девушки увидел знак Тикки "молчать". Он сказал первое, что пришло в голову.

— На спецзадании.

— Каком? Почему я о нем не знаю?

— Это наше личное. Кофе хочешь? У меня есть круассаны с миндалём и...

— Зубы не заговаривай. В нашей команде главная я, и меня надо предупреждать, когда вы вдвоём планируете что-то за моей спиной.

— Да? Не помню, когда мы перешли под власть матриархата.

Нат, я так больше не могу. Меня опять накрывает

Я очень устала
Не хочу возвращаться в офис

У меня снова не получаются костюмы для коллекции, всё валится из рук

для начала у меня к тебе три вопросика
1) какой день цикла?
2) опять кто-то триггерил словами?
3) долбаеб сегодня писал?

Ответ на последнее: да

— Извини, что отвлекаю. Ты понравилась моему другу. Вон тому, — парень, подошедший к Хлое, кивнул на группу молодых людей в нескольких метрах от них. — Я могу вас познакомить?

Хлоя оторвалась от телефона, даже не посмотрела в указанном направлении и сухо бросила:

— У меня есть парень.

— А, понял, вообще без проблем.

Когда нежданный гость скрылся из поля зрения, Хлоя услышала за спиной самодовольное:

— Парень? Я его знаю?

Натаниэль, настолько весёлый и счастливый, что мог взорваться, как рождественская хлопушка, опустился рядом с Хлоей, ставя на лавку два стаканчика кофе.

— Я просто не хотела знакомиться. А такая отмазка работает безоговорочно, — Хлоя не подняла взгляд на Натаниэля, упорно избегая зрительного контакта, и забрала свой стакан с капучино.

— Странно: ты и не посмотрела, кого тебе предлагали, — Натаниэль с намёком подмигнул.

Хлоя резко и безапелляционно заглянула Натаниэлю в глаза:

— Потому что мне это было неинтересно.

И в этом прямом заявлении и вспыхнувшем взгляде без проблем читалось, кто для нее был особенным и нужным.

Натаниэль больше не докучал расспросами и намёками, но Хлоя стала еще грустнее. Она так и не ответила на его признание, а он больше не давил, но с каждым днём кольцо вокруг них закручивалось всё плотнее, и Натаниэль занимал мысли Хлои перед сном, после пробуждения и в самих снах.

Но ужасным было другое.

У Хлои уже не получалось представить рядом с собой никого другого, кроме него.

— У меня есть незыблемое правило: разделять работу и личную жизнь. Я никогда не называла Агреста другом. Возможно, поэтому я всё ещё жива.

Это неожиданное признание, разлетевшееся глухим эхом по стенам лифта, заставило Маринетт и Феликса одновременно посмотреть на Одри. Два влюблённых и запутавшихся взгляда лишь на секунду тронули сердце Одри.

— Я знаю о договоре между вами, — Одри снисходительно хмыкнула. — И что-то мне подсказывает, что у вас всё пошло не по плану.

Маринетт и Феликс, подпирающие противоположные стены лифта, оба уязвлённые в своих слабостях, отвели взгляды.

Феликс прочистил горло, собираясь что-то сказать, но повёл плечами и мрачно стиснул губы.

Маринетт несмело подала голос:

— В таком случае, — она выпрямила плечи: — Мы тоже разделяем.

Одри так улыбнулась, что Маринетт почувствовала себя великой лгуньей.

— Я вас умоляю. Вы уже смешали свои отношения настолько, что такой винегрет никто не разгребёт, — Одри оторвалась от стены, цокнув каблучками. Приближалась ее остановка.

— Мы по-прежнему сконцентрированы на главной задаче. И сделаем всё, чтобы наш общий план, — Феликс едко выделил последнюю фразу голосом: — С вашей помощью реализовался.

Одри шире улыбнулась:

— Да-да, конечно, думайте о концентрации, пока не пришлось думать о контрацепции, — Одри спонтанно хихикнула: — Вау. Хороший каламбур получился.

Створки лифта разъехались. Одри вздохнула, предвкушая неизбежную ошибку молодости:

— Пока, дети. Концентрируйтесь дальше.

— Знаю я вас таких, — Одри фыркнула, сканируя Натаниэля взглядом, как рентгеном. — Хлоя самая лучшая, Хлоя неповторимая, Хлоя прекрасная. Это проходит.

— Мадам Буржуа, — Натаниэль обаятельно улыбнулся. — Я вам действительно приврал. Лучше Хлои может быть только наша с ней дочь.

— Как она собирается изображать отношения, если отказывает в поцелуе? — Феликс мельтешил перед Натаниэлем.

— Ну, знаешь, даже я не лезу сосаться спустя сутки после знакомства, — Натаниэль старательнее вырисовывал деревья на скетче. — Она тебя знает меньше дня, заюш. Угомони свои поцелуи.

— Она слишком святая для фиктивных отношений, — Феликс прижал пальцы к переносице.

— Зато твою тёмную душу никакая святая вода не отмоет.

— А Феля наш идёт с Натали кофе пить, — Натаниэль поиграл бровями, когда друг вошёл на кухню.

Не обращая внимания на намёки, Феликс стал спиной к друзьям и запустил кофемашину. Хлоя, дожевав кусочек пирожного, обратила всё внимание к Натаниэлю:

— С Наташкой?.. — Хлоя грубо бросила: — Она ж старая.

Натаниэль деликатно сгладил резкость Хлои:

— Ну не старая, а ретро-винтажная.

Феликс обернулся и одним взглядом осадил друзей:

— Захлопнитесь.

— Если она любит тебя, то посмеет унизить и тебя, и себя, лишь бы ты не попал туда, откуда не вернешься. Вот и думай, кому больше повезло: тебе или брату, — Одри просто пожала плечами. — Эгоистичная женская привычка: мы держим рядом только тех, кого боимся потерять. Там и не до истерик дойдёт.

— Ты не знаешь, каково это: когда тебе нужно делить ее со всем миром.

Габриэль бросил тяжёлый взгляд на старую кино-листовку, сохранённую из 2000-ых годов. Фильм «Падение» – последняя роль Эмили в кино, где она сыграла Жермини Ласерте.

Феликс надломленно улыбнулся. Так всегда бывает, когда пытаешься скрыть острый и болезненный удар. В ту минуту красное солнце сошло на крыши Парижа и алым цветом ударило в таблоид с Леди Баг и Нуаром.

— Боюсь, что знаю.

Маринетт устало прислонилась к запертой двери пекарни. Прикрыв глаза, она достала из кармана связку ключей, на ощупь нашла нужный ребристый ключик и приставила его к отверстию.

Замок не поддался. Ключ несколько раз ударился о скважину, заскрипел о металл и рассердил Маринетт.

— Да почему не... — Маринетт торопливо провела пальцем по холодной головке ключа и замолчала. Выдохнув в ночной воздух серое облако, она беспокойно достала телефон и посветила им.

Длинный и массивный золотой ключ с бородкой из пяти выступов даже на вид никак не подходил к маленькому замку от родного дома.

Маринетт по привычке достала этот ключ.

Свет фонарика упал на аккуратную гравировку:

House Fathom

— Бедолага, — Феликс покачал головой, зайдя в спальню Натаниэля и увидев друга, которому было жизненно необходимо опохмелиться.

— Сколько времени? — помятый Натаниэль высунулся из-под одеяла.

— Десять. Просыпайся. Я тебе сэндвич с творожным сыром и рыбой сделал, — Феликс легонько пнул друга в плечо и распахнул шторы. — Чай заварил как ты любишь: с лимоном. Чай в твоей любимой кружке, чтоб побольше выпил. И да, там в блюдце огурцы в рассоле, начни с них. Курьер привезёт сырники, пока встанешь и спустишься, они уже будет тут. Витамины в полке, не забудь заправиться. Вопросы?

— Феликс, — Натаниэль вымученно скинул руку с дивана.

— Ну.

— Выходи за меня.

— Я в твоём вкусе? — Хлоя покрутилась перед Натаниэлем, демонстрируя струящийся подол жемчужного платья.

Натаниэль зачарованно улыбнулся:

— Я бы хотел, чтобы ты была для меня всем.

— У тебя такие глаза... — казалось, он задыхается от восхищения, и вот-вот скажет какой-то невероятный комплимент. В темноте, при мерцающем свете гирлянды, с его губ сорвался смущённый выдох: — Красивые. И губы, и плечи, и эта талия...

Маринетт затаила дыхание, сходя с ума от удовольствия и желания узнать, что он скажет дальше.

— Всё то, что нравится моему брату.

— Ну? Как тебе? — Феликс вышел из примерочной, став перед другом. — Сбоку торчит? В плечах нормально? Не слишком помпезно?

Натаниэль окинул новый смокинг Феликса хитрым взглядом:

— Как сказать? Будь ты девушкой, я бы тебя... Ухх! — Натаниэль поиграл бровями.

Феликс демонстративно запахнул шторку:

— Будь я девушкой, я бы на тебя не обратил внимания.

— Феликс по-прежнему ведёт себя как ушлёпок?

— Это я на эмоциях его так назвала, — Маринетт неловко улыбнулась. — Так Феликс добрый, как... Да как ребёнок!

Со второго этажа донёсся ор:

— Ах если его не устраивает моя электронная подпись, то передай, что я лично приеду, распишусь и засуну ему все тридцать листов в задницу! Чтобы моя подпись всегда была при нём, блять! И вообще... — Феликс замер посреди лестницы, увидев в гостиной всех подруг Маринетт.

Роуз покраснела, бровь Альи выразительно поползла вверх: ее хозяйка ждала продолжения, Аликс пригубила вино, Джулека странно посмотрела на Феликса. Маринетт закрыла ладонью лицо.

— О, дамы... — голос опустился до двадцати децибел. Феликс смущённо провёл ладонью в воздухе: — Я это... Пойду принесу вам клубники.

Захватив со стола сигареты и не посмотрев на заснувшую девушку, Феликс вышел на балкон. Живительный ночной воздух на несколько мгновений расслабил его.

Щёлкнув зажигалкой, Феликс в просвете ладоней увидел фигуру, шарящую в кустах.

— Стрельнуть бы тебе в задницу солью, — Феликс затянулся и с добрым смешком свесился с балкона.

Кот Нуар, шлёпнув хвостом по газону, высунулся из кустов с нарванными розами.

— Это для тёти, — он простодушно улыбнулся. — Она порезала ладонь. Ты чего не спишь?

Феликс задумчиво посмотрел на брата, выпуская серое колечко дыма.

А из-за кого не спишь ты?

Адриан стоял под его балконом с распростёртыми руками и веником кустовых роз. Изумрудные глаза в темноте горели жаждой жизни. И вряд ли от бескорыстной помощи для Амели у него так светился взгляд.

— Мысли всякие лезут, — Феликс покривил душой.

— Так выкинь.

— Слушай, я тебя из своего сада истребить не могу, а ты мне про мысли.

— Плохая у тебя голова, раз ты ей приказать не можешь.

— Это у меня сердце доброе, поэтому прибить тебя не могу. Но – припизднуть всегда с радостью, — Феликс сжал зубами фильтр и махнул рукой: — Хватит кусты портить, поднимайся. Ты всё равно не куришь, а мне поговорить надо.

— Дверь откроешь? — Нуар выпрыгнул на вымощенную камнем дорожку.

— Мне лень. Давай как обычно, — Феликс похлопал по балконным перилам.