— У меня есть незыблемое правило: разделять работу и личную жизнь. Я никогда не называла Агреста другом. Возможно, поэтому я всё ещё жива.

Это неожиданное признание, разлетевшееся глухим эхом по стенам лифта, заставило Маринетт и Феликса одновременно посмотреть на Одри. Два влюблённых и запутавшихся взгляда лишь на секунду тронули сердце Одри.

— Я знаю о договоре между вами, — Одри снисходительно хмыкнула. — И что-то мне подсказывает, что у вас всё пошло не по плану.

Маринетт и Феликс, подпирающие противоположные стены лифта, оба уязвлённые в своих слабостях, отвели взгляды.

Феликс прочистил горло, собираясь что-то сказать, но повёл плечами и мрачно стиснул губы.

Маринетт несмело подала голос:

— В таком случае, — она выпрямила плечи: — Мы тоже разделяем.

Одри так улыбнулась, что Маринетт почувствовала себя великой лгуньей.

— Я вас умоляю. Вы уже смешали свои отношения настолько, что такой винегрет никто не разгребёт, — Одри оторвалась от стены, цокнув каблучками. Приближалась ее остановка.

— Мы по-прежнему сконцентрированы на главной задаче. И сделаем всё, чтобы наш общий план, — Феликс едко выделил последнюю фразу голосом: — С вашей помощью реализовался.

Одри шире улыбнулась:

— Да-да, конечно, думайте о концентрации, пока не пришлось думать о контрацепции, — Одри спонтанно хихикнула: — Вау. Хороший каламбур получился.

Створки лифта разъехались. Одри вздохнула, предвкушая неизбежную ошибку молодости:

— Пока, дети. Концентрируйтесь дальше.