В связи с развернувшейся дискуссией об индивидуальном / общинном (см. тут и вокруг) — мои пять копеек мыслей о Евхаристии и единстве.

1. Евхаристия — это удивительное, в общем-то невозможное, интимное единение с Богом. Твое личное с Ним лично. Это основа нашей жизни.

2. Мне не очень близка в простом виде идея о том, что важно, с кем ты причащаешься из одной Чаши и про особое единство прихода, которое как бы ограничивает это единство, когда обязательно после Евхаристии нужно вместе как-то еще побыть и т.д.
Не думаю, что так прямо кто-то и говорит в точном смысле слова, но иногда так звучит. И тут слышится некоторая фальшь, потому что:

3. Возможность быть едиными, как едины Отец и Сын, если Он в нас и мы в Них — дана не приходу. Сегодня по миру служились тысячи Литургий, и это было не 1000 единств, а одно. Единство со всеми, кто сегодня причащался. А вообще-то — со всеми, кто когда-либо причащался Святой Чаше, со всеми теми, кто сейчас во Христе, то есть со всей Церковью святых!

И это — Церковь.

(3.1. Поэтому в день памяти своего святого так правильно причащаться. Каков лучший способ пообщаться со свт. Григорием Богословом? Очень хорошо почитать Григория Богослова📖, да! Но когда я причащаюсь Христа, я и с ним оказываюсь в какой-то такой близости, которая мне другим способом недоступна в этой жизни.)

4. Бывают ли при этом общины, которые именно «общины, а не приходы»? Да, конечно, и это прекрасно. Как можно это единство осмыслить? Мне тут важны три разных аспекта:

4.1. Разные формы земного единства и доверия очень важны человеку как поддержка его внутренней работы — центра его христианской жизни. Духовник / друг / общее дело / пространство, которое не тянет ко греху, — это все земные формы помощи, так необходимой всем нам.

4.2. При этом Господь не только конкретную душу человека изымает из мира в Царствие Божие, но и освящает разные формы этого мира, являя хоть по чуть-чуть Царствие Божие в нем, преображает его.

Поэтому иногда эти земные формы явно становятся отражением единства Небесного, потому что в Евхаристии и маленьком подвиге каждого причастны ему. А формы эти очень разные и меняются в ходе истории, главное, чтобы они были вокруг Евхаристии и Евангелия, чтобы были двое или трое во Имя Его, а будет это приход, семья, университет или московская кухня — вторично.

Но кажется логичным, что там, где пересекаются семья — именно в этом смысле малая Церковь, — а точнее семьи и храм, такое чудо происходит. Но не всегда, а может происходить и в других формах, на то и чудо.

4.3 И тут важно различить, кто (кому что) говорит.

4.3.1 «Простой прихожанин» видит своей целью единство со Христом, и, «не побоюсь дерзкого слова, — обожение». И помнит конечно, что единство с Ним — это огромное единство многих, вступив в которое он не может проходить мимо впавшего в разбойники, да и просто мимо. Но человек ограничен, и поэтому единство на земле реализует лишь с кем-то и в каких-то формах.

4.3.2 «Руководители» и «организаторы» общины (не только священники, но и миряне в разных таких служениях) должны строить формы поддерживающего земного единства. «Работа такая». Важно случайно не перенести это «должны строить» на «другие должны участвовать».

5. Поэтому мне кажется, что это был не спор разных экклезиологий или православий (усл. «либерального» и «коммунитаристского»), а обычное нюансирование своих границ людьми разных статусов.
Леша и Кирилл как «актив прихода» продумывают богословские основания своей деятельности.
А Петя от лица «простого прихожанина» говорит о возможности единства через другие формы (тут и выше).

***

Банальный вывод:
- все — стремимся быть со Христом и потому с ближним
- кому положено / хочется — нежно строим формы единства вокруг Евхаристии и Евангелия
- все — надеемся на Господа.

@KAnt961