{@Rchīvê} 𝕐𝕒𝕘𝕠 || 𝕁𝕖𝕤𝕥𝕖𝕣

❌❌➡️ Задаётся вопрос, ниже представлены реакции-ответы. Ваша задача — поставить реакцию, отвечая на заданный вопрос!

Как там Грим? Не шалит?

Что можешь сказать про своих коллег?

TW/CW: тяжёлые ранения, аморальные действия.

TW/CW: тяжёлые ранения, аморальные действия.

Холодные руки снимали одежду — не в тех целях, о которых могли бы подумать.
Та сопротивлялась, зацеплялась, не желая покидать тело.
В итоге её просто разорвали — на части, быстро, грубо, не тратя лишнего времени.

Голос раздался, будто гулкий звон в черепе, медленно оседая в глубине сознания.
Янтарные глаза смотрели на золотые. На те, что когда-то значили дом…
А теперь — угрожали.

Вокруг раздавались странные, чужие звуки.
Металлический звон, скрежет, затачивание —
звук ножовок, тяжёлый стук дерева о дерево,
шелест тряпья, натяжение ремней.
Каждый звук будто разгонял мысли…
и вместо них — призывал страх.

Грудь сжалась сильнее,
тело бы дрожало — если бы только могло.

Холодные руки снова коснулись —
взяли руку Яго,
и, стараясь быть “аккуратными”,
раздвинули её в сторону.

Тело подняли и уложили. Будто на кровать — только без подушки. Янтарные глаза с испугом впились в потолок. Это было единственное, что он мог сейчас видеть.

Рот разжали. Вложили внутрь мокрую тряпку.
Холодную, будто вымоченную в самом снеге.
Мерзкую и ледяную.

Челюсть не слушалась.
Она осталась в том положении, в каком её закрыли.

Хотелось закричать. Выбраться. Убежать.
Эти чувства будто вспыхнули из ниоткуда —
но Яго будто знал, что сейчас будет.
И от этого становилось только страшнее.
Страшнее до онемения,
до предательски сжимающегося сердца,
до холода, который пробирает до самого костного мозга.

Будто знал — и потому боялся ещё сильнее.

Его потащили в сторону рабочего стола Колдуна. Было страшно — осознавать, что ты не можешь сопротивляться, не можешь что-либо сказать. Лишь… быть в чужих руках.

Плохо? Что он имеет в виду?.. Холодные руки тащили его по грязному полу. Ногами можно было почувствовать каждый гвоздь, каждую неровность.

Но больше всего чувствовался страх. И холод.
Холод — изнутри.
Страх — от понимания, что сейчас будет.
Холод — от осознания: этот человек, тот самый старик, который его воспитал, с которым он прожил столько лет — он будет это делать.

Слова оборвались, когда тело парня бессильно осело на стуле. Он не мог пошевелить ни пальцем. Только моргать. Только видеть. Чай пролился на стол, обжигая пальцы правой руки. Неприятно… особенно, когда не можешь даже отдёрнуть руку или повернуть голову, чтобы посмотреть на ожог. Или… это был не чай? Может, он успел поднять сам кипяток? Мысли путались. Но ощущение — как золотые глаза волшебника смотрят прямо на него — не исчезало.

Грудь сжалась. Заклинание обездвиживания? Волшебник всегда предупреждал, когда собирался что-то попробовать. Что-то было не так? Неужели… он собирается сделать что-то плохое?

Если бы Яго мог дышать, его дыхание стало бы частым и сбивчивым. Но он даже этого не мог.

Яго спокойно пил чай, глядя в окно, размышляя, почему волшебник стал вести себя странно… по-своему странно.

В последние дни в его золотых глазах читались вина, грусть и что-то ещё. Кроме того, старик будто бы готовился к чему-то… необратимому и важному. Вчера он всю ночь просидел над тем самым бруском дерева. Что вообще у него на уме? Колдовал, таскал Яго туда-сюда, пробовал какие-то заклинания… Чего ещё не хватало?

Блондин только тяжело выдохнул, делая глоток — чай закончился. Придётся налить ещё одну чашку.

В этот момент янтарные глаза заметили, как колдун наконец окончил свою работу и вошёл в комнату.