{@Rchīvê} 𝕐𝕒𝕘𝕠 || 𝕁𝕖𝕤𝕥𝕖𝕣

Волшебник лишь скользнул взглядом по дереву, а затем посмотрел на юношу. После коротко кивнул. Яго раздражённо выдохнул:

Колдун предпочёл проигнорировать многословие мальчика и лишь подошёл ближе.

Старик уже взял руку Яго, приподнял её и начал измерять при помощи ленты.

Парень шумно выдохнул и начал недовольно бубнить себе под нос, пока его руки и ноги замеряли.

Прошло много лет. Мальчик вырос и стал юношей. Волшебник почему-то начал звать его Яго — как бы странно это ни звучало. Просто в один распрекрасный день пришёл и начал звать так. Сколько бы юноша ни пытался поправить, было бесполезно. В конце концов, он просто сдался и принял новое имя.

Сейчас он находился в лесу, собирая дрова для костра — зима была холодной. Тёплая одежда из кожи не давала холоду пробраться под кожу. Кроме дров, Яго также искал подходящее дерево — для кукол. Добровольно-принудительно, разумеется. Колдун попросил найти хорошее дерево — зачем ему это понадобилось, непонятно.

Сложив всё в самодельную корзину — между прочим, сделанную своими руками, не без гордости! — юноша вздохнул. Ну и зачем ему такой ленивый наставник? Этот волшебник хоть что-нибудь умеет, кроме как сидеть за своим столом да травки собирать? Всё на Яго свалено!

С глухим выдохом он поднял корзину и отправился обратно в дом.

Старик, к слову, за эти годы почти не изменился. Даже странно.

Под вечер мальчику совсем не хотелось засыпать одному, да и в темноте было страшно. В первую ночь здесь он уснул сразу — от усталости. Но сейчас спать совсем не хотелось.

Пришлось встать и пойти к старику, который всё ещё работал с пергаментами.

Тихий голос донёсся до волшебника, заставив его вздрогнуть и тяжело вздохнуть. Озорник говорил неуверенно, с лёгкой хрипотцой от усталости.

Мальчик подошёл чуть ближе. Колдун вздохнул громче и медленнее.

Волшебник сел на старый стул, что стоял за ним, и взял мальчика к себе на колени. На одной из пыльных полок стояли книги, совсем не похожие на детские — но лучше уж что-то, чем ничего. Он достал одну, открыл наугад страницу без рисунков, чтобы ничто не спугнуло мальчика, и начал читать. Точнее, выдумывать — пересказывая вольно, что видел глазами по серым, незнакомым буквам.

Свечи горели тусклым светом. Тишину нарушал только рассказ — странная сказка про то,

как летучие мыши спасались от змея, чтобы их не съели, и как-то туда были замешаны… кишки.

Это была не самая сказочная история. Но мальчику было всё равно. Голос волшебника убаюкивал. Это был не тот мягкий, ласковый голос матери — но всё же он был. И этого было достаточно.

Мальчик уснул у него на коленях, так и не услышав конца странной истории — а там, как раз,

змей всех съел и взорвался.

Мальчик замер, чувствуя на себе золотистый взгляд. Эти глаза смотрели как-то устало и рассержено одновременно.

Волшебник подошёл тихо. Без лишних слов взял озорника на руки, аккуратно опустил на пол… а затем, не говоря ни слова, собрал все пергаменты и испарил их в воздухе. Лицо его оставалось спокойным, но взгляд… то ли разочарованный, то ли злой — слов не требовалось.

Мальчику стало очень стыдно. Даже слишком. Молчание было тяжелее крика — словно в нём уже прозвучало: «Ты же обещал, что не будешь лезть».

Колдун лишь вздохнул и, подходя ближе, немного растрепал его светлые волосы.

Юнец вздрогнул, когда кто-то схватил его за нос пальцами. На это волшебник только рассмеялся.

На бумагах были изображены люди — вернее, отдельные части тел. Руки, ноги, пальцы… Всё было нарисовано удивительно точно, с мельчайшими деталями. Рядом — какие-то каракули и подписи. Мальчик не умел читать, не знал букв, но рисунки завораживали.

Это было красиво. Даже слишком. И почему-то жутковато.

Янтарные глаза заблестели от любопытства. Руки потянулись к пергаментам, что висели чуть в стороне. Они отличались — более строгие, острые линии, словно не рисунки, а чертежи. Они изображали части тел — но уже совсем иначе. Без лишних деталей, почти схематично, но не менее странно.

Пальцы уже почти дотронулись до пергамента…

Где-то за спиной скрипнула дверь. Столь тихо, но резко, будто весь дом затаил дыхание.

Мальчику до ужаса наскучило ждать волшебника в доме. Тот ушёл за травами и велел оставаться внутри, но сколько можно просто сидеть в этом кресле, уставившись в потолок?

Детская голова начала искать хоть какое-то развлечение. И тут янтарные глаза с озорным блеском уставились на стол в углу комнаты. Дед же не узнает, если не будет никаких следов, верно?

Мальчик спрыгнул с кресла и подбежал к самому интересному месту в доме. Длинный, загромождённый стол, напоминавший рабочее место отца, вызывал трепет. На нём было много пергаментов, толстый блокнот, какие-то ручки, перья, чернила и что-то непонятное, что так и просилось в руки.

Юный озорник взобрался на стул рядом, поставив одну ногу на перекладину, и принялся с жадным вниманием осматривать пергаменты, разложенные на столе.

Фигура подошла ближе, и протянула руку к мальчику, выходя на свет.

Голос звучал непривычно мягко, почти ласково. Сам не понимая почему, мальчик сделал шаг вперёд. Не успел и осознать, как уже взял протянутую руку. Хотелось верить, что этот старик действительно поможет. Да и куда ему было деваться?

Они шли по лесу. Мальчик и пожилой человек. Дорога была ясна только старцу, и он уверенно вёл. Лес вдруг стал необычно тихим — не было слышно ни пения птиц, ни шорохов, только их шаги.

Мальчик нарушил молчание — тишина всегда ему не нравилась.

Голос был уже не тот — не мягкий и волшебный, а сухой и обыденный.

Янтарные глаза загорелись. Настоящий волшебник! Прямо как в сказках! Любопытство так и бурлило, и, заметив это, старик лишь вздохнул про себя. Зачем он вообще согласился взять ребёнка?.. Теперь ведь придётся с ним возиться.

Малыш на секунду задумался, но мысли прервал внезапная остановка.

Перед ними стоял старый, покосившийся дом, будто одно дуновение ветра могло его снести.

Мальчик кивнул. Но в глубине души знал — он не сможет выполнить это обещание.

Где-то в чаще послышались чьи-то шаги — неровные, тяжёлые. Будто кто-то споткнулся и едва не упал. В темноте показалась фигура — силуэт человека, достаточно старого на вид.

Мальчик остановился, стараясь сдержать слёзы, что подступали к глазам.

Шаги стихли. Из темноты показались золотые глаза.

Мальчик поджал губы, набираясь храбрости. Нужно было как-то убедить свою матушку… и закончить всё это!

Он резко поднял голову, и янтарные глаза устремились вперёд — на её лицо. Вот только перед ним стояла уже не милая женщина. Фантазия, или, быть может, что-то более зловещее, нарисовала вместо тёплого, мягкого лица… чудовище. Уродливое, искажённое, с мерзкой широкой улыбкой.

Мальчик вздрогнул и отпустил подол платья. Всё вокруг потемнело — темнее ночи, темнее самого леса.

Но чудовище лишь расплылось в ещё более жуткой улыбке, глядя на него пустыми глазами.

Этого не произнёс никто, но почти всё вокруг словно нашёптывало это. Беги прочь. Беги как можно дальше.

Здесь, в собственном доме, мальчику больше

не было места

. Но тогда…

Грудь сжалась. Стало трудно дышать. А ноги — они не спрашивали. Они уже несли его обратно. В лес.

Туда, где было страшно, темно… и весело. Туда, где хоть что-то казалось настоящим.

Мальчик добежал до своего дома и сразу обнял женщину на пороге. Вот только та никак не отреагировала на его слёзные крики и крепкие объятия. Она лишь немного отстранила мальчика, опустилась на его уровень и постаралась улыбнуться. Хоть её лицо и было растерянным и напряжённым, в нём теплилось что-то знакомое и тёплое.

Голос звучал мягко, в нём чувствовалось искреннее желание помочь… Но это было совсем не то, что ожидал услышать маленький Реми от своей матушки.

Женщина немного опешила, а затем растерянно улыбнулась.

Мир, казалось, разрушился в одно мгновение. Нет сына? Мальчик ошарашенно посмотрел на женщину. Но это же его мама. Как так?

Мальчик обиженно топнул ножкой. Женщина совсем не выглядела так, будто лгала. Казалось, она действительно… Реми опустил голову.

Маленькие ручки сжали подол её платья — такого мягкого и родного, но теперь будто серого и чужого.

Cr: https://x.com/syo7vyqtgbvoafl

Яго любезно прослушал всё, что сказал Ринг, зацепившись лишь за особенно интересные слова.

Шуту не сиделось на месте — он обошёл своего коллегу, внимательно разглядывая того. Затем ловко запрыгнул на одну из потолочных балок и повис вниз головой.

Яго чуть дрогнул, когда чужая рука приблизилась к его лбу и слабо постучала. Он сделал шаг назад, прикрывая лоб и пробормотал:

Сказы этого чудака были, безусловно, интересны, но сам он всё ещё оставался чудаком.

Шут старался быть как можно более категоричным и раздражённым, но всё же… эти картины, букеты, королева — всё это вызывало у Яго нескрываемый интерес.

Яго опешил от данного мармелада — всё его внимание тут же переключилось на дельфина.
Не сказать, чтобы сладости были слабостью Шута — скорее наоборот: он их не особенно любил, хоть и мог есть.

Парень спустился вниз, всё ещё пристально глядя на мармелад. Немного принюхался — пахнет нормально, есть можно. Неуверенно Яго всё же откусил. Слишком сладко.

Шут продолжал рассуждать вслух, дожёвывая остатки дельфина.

Шут висел на потолке, глядя на собеседника вверх ногами, словно паук на ниточке.

Он на секунду замолчал, уставившись на золотые глаза собеседника, сощуренные в странной полуулыбке.

Какие красивые…

Как же они ему напоминали

его

.
Навязчивая мысль пронеслась, как шепот.

Как же хочется…

выколоть эти глазки.
Сделать из этого лица целую картину.
Вырезать каждую черточку, оставить на холсте только ярость.

Ненавистен.
Та же манера речи. То же выражение. Те же глаза — до отвращения знакомые.
Бесит-бесит-бесит!

Рука Яго потянулась к лицу Ринга, но замерла на полпути. Пальцы дрогнули. Хотелось — до дрожи в суставах. Но… нет.
Это не

он

. Как бы ни был похож.

Шут забрался повыше, чтобы испугать знакомого, но вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд.