Психоанализ для саморазвития

От контроля к внутренней опоре: Часть 3. Контроль и безопасность

В первых двух публикациях мы говорили о способности Self выдерживать неопределённость и временную потерю равновесия. Но возникает вопрос: что именно должно измениться в отношении к контролю? Ответ не в том, чтобы отказаться от него. Контроль действительно нужен. Проблема начинается тогда, когда он становится не инструментом, а условием внутренней безопасности: «Пока я всё контролирую - со мной всё в порядке». Тогда любое неизвестное обстоятельство воспринимается как потенциальная угроза, а невозможность что-то предусмотреть - как потеря опоры.

Контроль не равен безопасности

Контроль позволяет влиять на происходящее, но он не способен сделать реальность полностью предсказуемой. Можно многое предусмотреть - и всё равно столкнуться с неожиданностью. Можно принять разумные меры - и получить нежелательный результат. Поэтому контроль уменьшает некоторые риски, но не отменяет неопределённость.

Если же через контроль человек пытается получить абсолютное чувство безопасности, возникает самоподдерживающийся цикл: нужно предусмотреть ещё одно - получить ещё одну гарантию - снова столкнуться с тем, что полной гарантии нет. И контроль постепенно становится способом регулировать собственную тревогу.

Контроль как регулятор Self

Психоаналитически различаются две функции контроля:

1. Адаптивная. Она помогает планировать, устанавливать границы, снижать реальные риски и влиять на то, что действительно зависит от человека.
2. Регуляторная. Контроль используется уже не столько для изменения ситуации, сколько для уменьшения собственной тревоги перед тем, что невозможно полностью контролировать.

Тогда человек пытается управлять не только обстоятельствами, но и переживанием собственной уязвимости:

● «Я сделал разумно возможное» - эта позиция относится к ответственности;
● «Я должен сделать достаточно, чтобы всё закончилось хорошо» - эта позиция требует от человека контроля над тем, что ему не принадлежит.

Зрелость - не в отказе от контроля

Иногда необходимо вмешаться. Иногда - защититься. Иногда - предусмотреть последствия. Иногда - уйти из опасной ситуации. Если существует реальная угроза, её не нужно психологизировать - хаос действительно иногда опасен. Другие люди могут причинить вред. Некоторые риски действительно требуют действий. Но из этого не следует, что для внутренней устойчивости необходимо устранить весь хаос.

«Я больше не обязан устранять весь хаос вокруг себя, чтобы иметь возможность быть в порядке внутри» - не отказ от реальности. Это отказ от требования сначала сделать реальность полностью безопасной, а уже потом позволить себе чувствовать себя достаточно устойчивым.

Между беспомощностью и всемогуществом

Здесь нужно провести границу. Один полюс: «от меня ничего не зависит». Другой: «если я достаточно хорошо постараюсь, я смогу гарантировать результат». Оба лишают человека реалистического ощущения собственной субъектности.

Зрелая позиция находится между ними: «От меня многое зависит. Но не всё»:

● можно влиять на ситуацию, не контролируя её целиком;
● можно снижать риски, не превращая меры предосторожности в ритуал гарантирования;
● можно заботиться о безопасности, не требуя от жизни абсолютной безопасности.

Достаточно безопасная среда

Поэтому задача взрослого человека - не создать мир, в котором невозможно ничего плохого. Такого мира не существует. Задача - создавать достаточно безопасные условия для жизни, признавая границы собственного влияния.

«Я могу создавать достаточно безопасную среду, не требуя от реальности полной предсказуемости» - это не меньшая ответственность. Наоборот - более реалистичная, потому что она учитывает не только собственное влияние, но и пределы этого влияния. И тогда контроль перестаёт быть попыткой сделать жизнь неуязвимой. Он становится тем, чем и должен быть: способностью влиять на реальность там, где влияние действительно возможно.

Вам не нужно устранить весь хаос, чтобы внутри было достаточно места для жизни. Реальность может оставаться частично неконтролируемой - и это больше не означает, что вы теряете опору.

От контроля к внутренней опоре: Часть 2. Зрелая регуляция

В предыдущей публикации мы говорили о внутреннем холдинге - способности оставаться достаточно устойчивым, даже когда внешняя реальность непредсказуема. Но здесь кроется ловушка. Внутреннюю устойчивость легко превратить в очередное требование к себе: «Теперь я должен всегда оставаться спокойным, собранным и устойчивым».

Тогда раздражение начинает казаться нарушением саморегуляции, усталость - слабостью, злость - потерей контроля, а желание побыть одному - признаком того, что «что-то со мной не так». Но психоаналитически зрелая регуляция устроена иначе.

Self не обязано всегда быть в равновесии

Живой человек неизбежно выходит из равновесия: можно раздражаться, уставать, злиться, быть перегруженным, хотеть тишины и дистанции, временно не понимать, что происходит. Сам факт сильного аффекта ещё не означает провал регуляции.

Более того, попытка никогда не испытывать таких состояний сама может стать проблемой. Если любое раздражение нужно подавить, злость - рационализировать, а усталость - преодолеть, то регуляция превращается в постоянный надзор за собой. Так возникает самоподдерживающийся цикл: требование постоянной устойчивости делает любую неустойчивость угрозой, а страх неустойчивости ещё сильнее усиливает требование контроля.

Зрелая регуляция

Это не отсутствие нарушений, а способность переживать нарушение равновесия, не превращая его в катастрофу. «Я могу потерять равновесие и вернуться к себе» принципиально отличается от «Я не имею права терять равновесие»:

● в первом случае Self остаётся достаточно устойчивым даже перед лицом собственного временного неблагополучия;
● во втором - любое отклонение от идеального состояния воспринимается как угроза самому себе.

Поэтому зрелая регуляция не требует постоянно находиться в одном эмоциональном состоянии. Она допускает движение:

● напряжение - разрядка;
● раздражение - осмысление;
● усталость - отдых;
● злость - осознание границы;
● перегрузка - снижение нагрузки.

А иногда просто: «Мне сейчас плохо, и мне нужно немного времени». Не каждое состояние требует немедленного исправления.

Выдерживать собственную уязвимость

Психически более зрелое Self способно выдерживать не только внешнюю неопределённость, но и собственную временную нестабильность:

● «я могу быть сейчас не в лучшей форме - и это не отменяет меня»;
● «я могу быть раздражён - и это не делает меня плохим»;
● «я могу устать - и мне не нужно доказывать свою состоятельность продолжением действия»;
● «я могу временно потерять равновесие - и мне не нужно превращать это в катастрофу».

Это не означает разрешение действовать как угодно. Если злость приводит к разрушительному поведению, с этим приходится что-то делать. Ответственность за собственные действия сохраняется. Но ответственность за поведение - не то же самое, что требование никогда не испытывать трудных состояний. Зрелая регуляция начинается там, где между аффектом и катастрофой появляется пространство: «Я могу чувствовать это, не становясь этим».

Внутренняя свобода

Пока человек обязан постоянно быть спокойным, удобным и собранным, он остаётся зависимым от собственного идеального образа. Но Self не нуждается в такой безупречности - оно может быть живым. А живое Self неизбежно колеблется. Поэтому зрелая внутренняя опора - это не состояние, в котором равновесие никогда не нарушается. Это состояние, в котором нарушение равновесия больше не воспринимается как потеря себя.

Вы можете раздражаться, уставать, злиться, хотеть тишины, на время потерять равновесие. Но всё это не отменяет главного: вы можете вернуться к себе. Потому что зрелость - не в том, чтобы никогда не выпадать из равновесия. Она в том, чтобы знать: даже выпав из равновесия, вы не исчезаете.

От контроля к внутренней опоре: Часть 1. Внутренний холдинг

Одна из важных задач психического развития - постепенный переход от зависимости от внешней регуляции к способности оставаться с собой при неопределённости. Пока внутренняя устойчивость сильно зависит от среды, может возникать простая логика: «Если я смогу достаточно хорошо контролировать происходящее, внутри будет спокойно».

Поэтому непредсказуемость переживается не просто как отсутствие информации. Она может ощущаться как угроза самой внутренней опоре. Что-то меняется. Планы рушатся. Другой человек ведёт себя непредсказуемо. Невозможно заранее узнать результат. И возникает потребность сделать среду предсказуемой, чтобы вернуть ощущение безопасности.

От внешнего холдинга к внутреннему

Винникотт связывал холдинг (от англ. holding - удержание, поддержка) с той средой, которая на ранних этапах развития помогает ребёнку сохранять непрерывность своего существования, пока собственные возможности регуляции ещё недостаточны. Но постепенно происходит переход: то, что первоначально обеспечивалось надёжностью среды, всё больше становится собственной способностью психики оставаться с собой.

Взрослый человек не может рассчитывать на мир, который всегда будет предсказуемым и регулирующим. Но он может постепенно становиться для самого себя достаточно надёжной внутренней опорой. Не идеальной. Не всесильной. Не гарантирующей отсутствие тревоги. А достаточно надёжной для того, чтобы неопределённость не разрушала ощущение собственной непрерывности: «Я могу оставаться достаточно устойчивым, даже когда мир не полностью предсказуем».

Хаос снаружи не равен хаосу внутри

Холдинг не означает отрицать реальность. Мир действительно может быть опасным. Обстоятельства действительно могут выходить из-под контроля. Другие люди действительно могут быть непредсказуемыми. Холдинг не говорит: «всё будет хорошо». Он говорит: «То, что я не могу знать и контролировать всё происходящее, не означает, что я перестаю иметь внутреннюю опору».

Внешняя неопределённость и внутренняя дезорганизация - не одно и то же. Мир может оставаться сложным, противоречивым и непредсказуемым, но Self при этом будет сохранять ощущение: «Я существую. Я остаюсь собой. Я могу быть в контакте с происходящим». Именно здесь внешняя реальность перестаёт быть единственным регулятором внутреннего состояния.

Не абсолютная безопасность, а достаточная опора

Внутренний холдинг не создаёт иллюзии полной защищённости. Он формирует другое переживание: «Мне не нужно знать заранее, чем всё закончится, чтобы оставаться в контакте с собой сейчас». Это особенно важно для развития способности выдерживать неопределённость:

● не нужно заранее устранить все неизвестные.
● не нужно получить гарантию.
● не нужно превратить жизнь в полностью предсказуемую систему.

Постепенно становится возможным просто оставаться в пространстве неизвестного, не требуя от психики немедленно устранить его. И тогда опора начинает находиться не только снаружи, в стабильности среды, но и внутри - в способности Self оставаться непрерывным при изменении среды.

Откуда берётся зависимость от внешней предсказуемости - в комментариях.

Хаос снаружи не обязан становиться хаосом внутри. Это и есть один из смыслов внутреннего холдинга: «Я могу оставаться достаточно устойчивым, даже когда не всё вокруг меня устойчиво». Не абсолютная стабильность, а достаточная внутренняя устойчивость.

Когда сексуальная желанность становится доказательством собственной ценности

Есть большая разница между «мне приятно чувствовать себя желанным» и «если меня хотят, значит, со мной всё в порядке». В первом случае сексуальная желанность - часть живого опыта. Во втором она становится зеркалом, в котором Self пытается увидеть собственную ценность.

И тогда сексуальность начинает отвечать уже не только на вопрос «хочу ли я?», но на гораздо более глубокий: «Имею ли я значение?».

Формирование

Для устойчивого Self с детства необходим опыт: «Меня видят. Я важен. Я могу быть собой и при этом оставаться достойным любви и интереса». Если такого опыта недостаточно, самооценка становится зависимой от внешнего подтверждения. В этом случае сексуальное желание легко может оказаться его источником - ведь это особенно сильная форма отзеркаливания: «Меня выбрали. Меня хотят. Значит, я ценен/ценна».

Тогда возникает зависимость: чувствовать себя ценным благодаря тому, что другой хочет, и за счёт этого стабилизировать Self. Но если желание другого исчезает: терять ощущение собственной ценности, сталкиваться с падением самооценки и испытывать тревогу или стыд.

И человек начинает искать подтверждение своей желанности: следить за внешностью, сравнивать себя с другими, искать флирт, болезненно реагировать на отсутствие внимания. Иногда возникает ещё более тонкая стратегия: «Мне важно не столько хотеть другого, сколько знать, что другой хочет меня». Тогда объектом желания становится не столько другой человек, сколько собственное отражение в его желании.

Болезненность отказа

«Этот человек меня не хочет» бессознательно превращается в «я недостаточно хорош». А потеря привлекательности - в «я теряю ценность». Тогда естественные возрастные изменения тела, охлаждение партнёра, расставание или отсутствие внимания воспринимаются как угроза уже не только сексуальности, но и самому Self.

Поэтому проблема не в желании быть привлекательным и не в удовольствии от собственной сексуальности. Проблема там, где возникает слияние: «Меня хотят - значит я ценен/ценна» и «Меня не хотят - значит со мной что-то не так».

Другой превращается в зеркало, которое должно сообщать: «Ты достаточно хорош». Но ни один человек не способен стабильно выполнять эту функцию. Его желание зависит от множества обстоятельств, которые вообще не являются мерой вашей человеческой ценности.

Более зрелое Self

При более зрелом Self сексуальная желанность перестаёт быть доказательством ценности и становится частью живого опыта:

● можно радоваться желанию другого.
● можно хотеть самому/самой;
● можно наслаждаться своей привлекательностью.

Но при этом сохраняется внутреннее различие: «Мне приятно быть желанным - но моя ценность не возникает из чужого желания». И тогда «этот человек меня не хочет» может оставаться именно этим, не превращаясь автоматически в «значит, я недостаточно хорош/хороша».

Настоящая свобода сексуальности начинается там, где она перестаёт быть экзаменом на собственную ценность:

● я могу хотеть;
● могу не хотеть;
● могу быть желанным;
● могу быть отвергнутым;
● могу стареть и меняться;
● и всё это не требует пересмотра моей ценности.

«Я хочу быть желанным не для того, чтобы доказать себе, что я ценен/ценна. Я хочу быть желанным потому, что мне приятно быть в живом взаимном желании» - тогда сексуальность возвращается из области нарциссического подтверждения в область жизни, удовольствия, близости и встречи двух субъектов.

Вам не нужно быть желанным/желанной, чтобы иметь ценность. Но вы можете позволить себе радоваться тому, что вас желают. Потому что зрелое Self может жить, хотеть и быть желанным - не превращая чужое желание в доказательство права на собственное существование.

Депрессия как способ снижения субъектности для защиты от боли

Депрессию часто описывают как состояние, в котором ничего не хочется, ничего не радует и ни на что не хватает сил. Но психоанализ позволяет увидеть за этим не только отсутствие, но и функцию. Иногда психика снижает не просто настроение - она снижает степень собственного участия в жизни.

Защитная функция депрессии

Желание делает нас уязвимыми:

● если я хочу - могу не получить;
● если проявляюсь - могу быть отвергнут;
● если привязываюсь - могу потерять;
● если действую - могу потерпеть неудачу.

И тогда психика находит парадоксальный способ снизить риск: «Если я почти ничего не предъявляю миру, миру почти нечего у меня отнять»:

● меньше желаний - меньше разочарования;
● меньше проявленности - меньше риска критики;
● меньше привязанности - меньше риска потери.

Так депрессия может становиться не только следствием страдания, но и защитой от него.

Замкнутый круг

Снижение желаний приводит к уменьшению контакта с миром, что сокращает положительный опыт, удовольствие и чувство принадлежности. Это подтверждает переживание собственной ненужности и, в свою очередь, ещё больше снижает желания.

Получается парадокс: депрессия одновременно защищает от боли и создаёт условия для её продолжения. За «мне всё равно» иногда скрывается: «Мне было бы слишком больно, если бы мне оказалось не всё равно».

Ключевая роль субъектности

Депрессия может постепенно уменьшать не только самооценку, но и ощущение: «Я тот, кто хочет, выбирает, действует и влияет на собственную жизнь».

Так субъектность сохраняется ценой её сокращения:

● меньше действовать - меньше риска;
● меньше хотеть - меньше разочаровываться;
● меньше проявляться - меньше сталкиваться с непринятием.

Это очень дорогая форма безопасности: «Чтобы меня меньше ранили, я уменьшаю самого себя». Поэтому выход - не заставить себя быть активнее. Нужно постепенно приобрести опыт:

● я могу хотеть - и справляться с отказом;
● я могу проявляться - и выдерживать неодобрение;
● я могу привязываться - и переживать утрату;
● я могу действовать - и ошибаться.

То есть не устранить возможность боли, а научиться выдерживать её, не отказываясь от жизни.

Возвращение субъектности

Выздоровление - не обязанность снова стать энергичным и счастливым. Глубже оно начинается с «Мне снова можно хотеть»: можно интересоваться, можно пробовать, можно проявляться, можно ошибаться, можно не нравиться кому-то.

Субъектность не означает всемогущество - мы не можем гарантировать принятие, успех или любовь другого. Но можем продолжать участвовать в собственной жизни: «Мне не нужно гарантировать хороший исход, чтобы иметь право действовать». И ещё глубже: «Мне не нужно уменьшать себя, чтобы уменьшить риск боли».

Зрелая субъектность - это не жизнь, в которой вас гарантированно принимают. Это способность оставаться собой там, где такой гарантии нет:

● я могу быть уязвимым - и не исчезать.
● я могу хотеть - и не получать.
● я могу проявляться - и быть не принятым.
● я могу ошибаться - и продолжать действовать.

Клиническая оговорка о депрессии - в комментариях.

Страх больше не должен требовать от вас перестать жить. Жизнь начинается не там, где исчезает возможность боли, а там, где боль перестаёт быть причиной отказываться от себя.

Право на собственную позицию

Есть разница между обоснованностью позиции и правом её иметь. Мы можем ошибаться, чего-то не знать, плохо сформулировать мысль. Но из этого совершенно не следует, что для существования нашей позиции необходимо согласие другого.

У некоторых людей между собственным мнением и правом на него оказывается фигура Другого: «я что-то думаю - объясняю - другой соглашается - значит, моя позиция имеет право на существование». А если другой не согласился, возникает тревога: «Наверное, я неправ», за которой не интеллектуальная скромность, а глубокая установка: «Я не имею права доверять собственной позиции, пока другой не подтвердит её».

Генезис

Нередко такая конструкция формируется там, где недостаточно признавали отдельную субъективную реальность ребёнка:

● например, ребёнок говорит: «Мне страшно». А в ответ слышит: «Нечего бояться»;
● он говорит: «Мне обидно», в ответ: «Ты всё неправильно понял»;
● он с чем-то не согласен - «Ты ещё маленький, не тебе решать».

Так ребёнок сталкивается с опытом: его переживание может быть объявлено недействительным значимым Другим. Поскольку взрослый обладает большей властью и от него зависит ребёнок, его реальность начинает восприниматься как более правильная.

Так формируется бессознательная формула: «Чтобы иметь право считать что-то истинным, я должен получить подтверждение от того, кто обладает большей властью». Во взрослом возрасте человек уже не просто ищет согласия - он начинает доказывать собственное право думать.

Когда аргументация становится защитой

Само по себе хорошо аргументировать позицию - признак зрелости. Проблема начинается тогда, когда обоснование становится попыткой получить не понимание, а легитимацию собственной субъектности. Тогда человек уже отвечает не только за качество своего аргумента. Он начинает чувствовать гиперответственность за то, чтобы другой понял, признал, согласился: «Если человек всё ещё не согласен, значит, я недостаточно хорошо объяснил».

Но другой человек может не согласиться по совершенно другим причинам: он может иметь другой опыт, другую систему ценностей, другую интерпретацию или просто ошибаться - его несогласие не лишает вашу позицию права на существование.

Граница субъектности

Зрелая позиция выглядит иначе: «я думаю - я проверяю свои основания - я формулирую позицию - я выражаю её - другой решает, что он об этом думает». Именно последнее звено необходимо вернуть другому. Мы отвечаем за:

● то, что действительно думаем;
● честность своего высказывания;
● качество аргументации;
● готовность пересмотреть позицию при появлении новых оснований.

Но мы не отвечаем за финальное согласие другого человека:

● можно быть открытым к критике, не становясь зависимым от одобрения;
● можно признать ошибку, не переживая её как утрату права на собственную позицию;
● можно изменить мнение, потому что появились новые основания, а не потому, что другой оказался убедительнее просто благодаря своему авторитету.

Ключевое различие: «Я могу ошибаться» не означает «Я не имею права доверять собственному мышлению».

Отделение субъектности от признания

В детстве признание другого действительно необходимо ребёнку - так значимые взрослые помогают ему формировать представление о себе и реальности. Но взросление предполагает постепенное появление внутреннего основания: «Я могу иметь собственную позицию, даже если она не совпадает с позицией другого».

Другой может её оспаривать, критиковать, не понимать, не соглашаться и даже считать нас неправыми. Но он не получает вместе с этим права решать, имеем ли мы право занимать собственную позицию.

Зрелая субъектность - не в убеждённости: «Я всегда прав». А в способности сказать: «Я могу быть неправ - и всё равно оставаться субъектом собственного мышления. Я могу сделать свою позицию максимально обоснованной - но мне не нужно согласие другого, чтобы иметь право на неё».

Другой может принять нашу позицию или её отвергнуть. Но его согласие не создаёт нашу субъектность. Она уже существует в самом факте, что мы способны самостоятельно воспринимать, осмысливать и говорить: «Вот что я думаю».

Гиперответственность и субъектность

Одна из самых незаметных и при этом самых тяжёлых психических формул звучит примерно так: «Если что-то зависит от меня и пойдёт не так, последствия в конечном счёте окажутся на мне. Поэтому я должен предусмотреть как можно больше».

На поверхности это может выглядеть как ответственность, надёжность, добросовестность или стремление всё делать качественно. Но психоаналитически здесь часто скрывается нечто большее. Не просто «я должен сделать свою часть», а «я должен обеспечить хороший исход». Именно здесь зрелая ответственность подменяется гиперответственностью.

Происхождение формулы

Нередко она возникает в семьях, где ребёнок одновременно получал два противоречивых послания: «Ты ещё недостаточно способен справляться сам» и одновременно «Ты должен справляться сам».

Если что-то шло не так, ответственность оказывалась внутри ребёнка. Он не мог сказать: «Это слишком большая ноша для меня» - у него ещё не было такой субъектной позиции. И тогда психика выстраивала порочную цепочку: зависимость - тревога - контроль - ответственность за результат - страх ошибки - ещё больше контроля.

Так постепенно формируется особый способ существования: если я отвечаю за всё, значит, я хотя бы не беспомощен.

Гиперответственность как защита от беспомощности

Это один из самых важных психоаналитических парадоксов. Гиперответственность - это не только бремя, это ещё и защита. Потому что есть два переживания: «Я отвечаю за результат» и «Я не могу гарантировать результат». Для детской психики второе часто оказывается значительно страшнее. Поэтому она выбирает первое: «Тогда я всё предусмотрю». Так возникает иллюзия контроля. Но цена этой защиты высока - человек начинает тратить психическую энергию не только на решение задач, но и на попытку гарантировать, что ничего плохого не произойдёт. А это уже невозможно.

Скрытая функция гиперответственности

Иногда она защищает не только от беспомощности, но и от обвинения:

● «если я всё предусмотрел - меня нельзя упрекнуть»;
● «если сделал максимум - я защищён»;
● «если нашёл причину - могу доказать свою невиновность».

Тогда внутренняя формула становится такой: «Мне нужно стать настолько безупречным, чтобы никто не смог обвинить меня». Но зрелость требует очень непростого признания: «Другой человек всё равно может счесть меня виноватым. Но это не превращает меня автоматически в виноватого. Чужая оценка не является окончательным судом над моей субъектностью».

На смену гиперответственности

Не безразличие. Не отказ от заботы. Не позиция «Мне ничего не нужно и ни за что не отвечаю». Зрелая позиция выглядит иначе:

● «Я отвечаю за свои действия, но не обязан отвечать за весь результат».
● «Я могу быть надёжным, не становясь гарантом».
● «Я могу заботиться, не присваивая себе чужую отдельность».
● «Я могу приложить максимум разумных усилий и позволить результату остаться частично во власти реальности».

Это ключевой переход:

● от предотвращать к встречаться;
● от гарантировать к справляться;
● от контролировать результат к оставаться субъектом процесса.

Пожалуй, одну из самых глубоких формул психологической зрелости можно выразить так: «Мне больше не нужно становиться всемогущим, чтобы не быть беспомощным». Потому что сила зрелой психики состоит не в способности предотвратить всё плохое - она в способности встречаться с жизнью такой, какая она есть, - оставаясь при этом собой.

Фантазм: сцена, в которой мы переживаем своё желание

В публикации «Где находится objet petit a?» мы говорили о том, что objet a - не конкретный объект желания, а причина, вокруг которой это желание организуется. Но возникает следующий вопрос: как эта структурная нехватка превращается в конкретные желания, отношения и жизненные сценарии? Здесь и появляется фантазм.

В психоанализе фантазм - это не просто мечта или воображаемая картинка. Это бессознательная структура, которая организует отношение субъекта к своему желанию и Другому. Он задаёт своеобразную сцену:

● кто я для Другого?
● чего он от меня хочет?
● что делает меня желанным?
● как я могу получить любовь, признание или ощущение собственной ценности?

Например: «Я должен быть успешным, чтобы меня любили». Или: «Я нужен другому, только когда его спасаю». Или: «Если меня отвергли, значит, со мной что-то не так». На поверхности это могут быть просто убеждения. Но глубже они способны задавать определённое место субъекта в структуре желания.

Фантазм обрамляет нехватку

Человек не может непосредственно переживать собственную фундаментальную нехватку как нечто полностью определённое. Поэтому психика создаёт сцену, в которой эта неопределённость становится более переносимой: нехватка создаёт пространство желания - желание ищет объект - фантазм определяет, какой объект окажется желанным и какое место субъект займёт рядом с ним - конкретный объект воплощает эту структуру в реальности.

Именно поэтому один человек может казаться нам совершенно особенным, тогда как для другого он останется ничем не примечательным. Дело не только в свойствах самого объекта - он занимает определённое место в нашем фантазме. Мы можем встречать разных людей, менять работу, города и обстоятельства - и снова оказываться в удивительно похожих отношениях. Потому что меняется объект, но сохраняется наша позиция в фантазматической сцене.

Фантазм - не просто ограничение

Было бы слишком просто назвать его иллюзией, от которой необходимо избавиться. Фантазм одновременно ограничивает и поддерживает психическую жизнь. Он позволяет желать, выбирать, строить отношения и придавать происходящему определённую форму.

Проблема начинается тогда, когда одна и та же сцена становится практически обязательной. Например, человек бессознательно живёт по формуле: «Чтобы быть любимым, я должен быть необходимым». Тогда он может снова и снова выбирать тех, кого нужно спасать, поддерживать или удерживать. Каждый раз объект новый, но сценарий остаётся прежним. И поэтому психоанализ задаёт вопрос не только: «Почему вы снова выбрали такого человека?», но глубже: «Какую сцену вы снова и снова пытаетесь разыграть посредством этого человека?»

Особенности анализа

Не обязательно уничтожать фантазм - да и невозможно полностью существовать без него. Гораздо важнее обнаружить его структуру и постепенно перестать быть полностью ею определённым:

❌ Было: «Я должен жить именно по этому сценарию».

✅ Становится: «Я вижу сценарий, который организует моё желание. Но он не исчерпывает мои возможности».

И тогда появляется свобода. Не свобода ничего не хотеть, а свобода хотеть, не будучи полностью захваченным одной и той же сценой. В этом смысле психоаналитическая работа с фантазмом - это не отказ от желания, а возможность начать иначе распоряжаться собственной жизнью. И тогда три понятия, о которых мы говорили, складываются в одну последовательность:

1. Нехватка делает желание возможным.
2. Objet a становится причиной желания.
3. Фантазм создаёт сцену, в которой это желание переживается.
4. А повторение возникает, когда одна и та же сцена начинает воспроизводиться снова и снова.

Именно здесь психоанализ меняет сам вопрос. Не «как мне наконец получить то, чего я хочу?», а «какую сцену я снова и снова создаю, чтобы продолжать хотеть?».