Например, я говорю, что нельзя выбрать одновременно блестящую карьеру (подчеркиваю: не делание отдельных проектов, а именно взбирание по корпоративной лестнице с четкими целями и рангами или делание бизнеса) и вовлеченное материнство (именно активное бытие с детьми, чтобы они чувствовали себя любимыми и принятыми).
Я активно развиваю Клуб главредов и участвую в создании мероприятий, но точно не готова сейчас с головой уйти в полноценную, занимающую всю мои голову и всё мое время работу, потому что мой приоритет сейчас — дети и те реальность и путь, на которую меня выводит этот выбор.
На подобные мои тезисы я нахожу или неловкое молчание, или уговоры из серии «да ладно тебе, всё еще не будет»; или попытку закрыться за «у всех по-разному бывает», что на деле значит лишь то, что человеку не хочется об этом говорить.
Но мой тезис про принесение жертвы — это не какое-то отчаяние. Это про необходимость принятия реальности как пути взросления и зрелости. И на этом пути всегда есть эта каждодневная утрата: если мы фокусируемся на чем-то одном, мы отказываем от каких-то еще возможностей, и это нормально.
Как раз попытка выбрать все возможности, разорваться между разными путями приводит к ощущению, что здесь и сейчас никакой жизни нет, только суета и озабоченность тем, как прийти к нему образу светлого будущего, в котором ты наконец все разгреб, со всем разобрался, насобирал все возможные кейсы дя своего резюме, всё сделал, всё достиг и вот, можно выдохнуть, пожить, и попутно снять серию рилсов о своем успехе. Как будто вот эта жизнь это еще не та жизнь, которую можно жить с удовольствием и вкусом, та самая жизнь будет когда-то потом, когда мы... (и дальше по списку). Но будет ли эта жизнь?
Попытка сделать всё приводит к тому, что большинство задач остаются незавершенными, люди выгорают, не видя результата. Попытка реализовать в стратегии 100500 направлений приводит к тому, что стратегию смотрят ровно два раза: когда согласовывают и в конце года (и удивляются).
Жертва, о которой я говорю — это признание, что не можешь сделать всё, отказ разрываться между множеством возможностей.
Это горевание, что невозможно исполнить все мечты, испробовать всё, что пытаются продать нам через рилсы, побывать везде, где хочется и т.д. Это смелость принимать раз за разом, что жизнь непредсказуема, что никто не даст гайд, как и что делать и какие решения принимать. Ну вот так.
Сразу такое спокойствие, когда признаешь, что не всесильный, не можешь разорваться. Появляются силы делать свои дела с интересом, вовлеченно и сегодня, а не ожидать, что достигнешь какой-то такой картинки себя, когда будешь удовлетворен.
В «Критике психополитического разума» Алексея Соловьева встретила выражение «реальность “не-алиби в бытии”». Понятие русского литературоведа и философа Михаила Бахтина из книги «К философии поступка». Не-алиби озаначает реальную непредсказуемость и готовность мужественно принять вызов каждой ситуации, призывающей совершить свой поступок без опоры на какие-то рекомендации.
Я всё лучше начинаю понимать и даже ощущать, что такое та психологическая устойчивость, о которой мы говорили на семинаре Ольги Писарик. Это не ощущение, что ты не тревожишься, не боишься, что всё чудесно и ты молодец. А, наоборот, это про то, чтобы чувствовать противоположное и в этом себя уравновешивать; это про то, чтобы в этом диссонансе уметь находить покой и оставаться игривым по отношению к жизни.
Все эти слова «жертва», «смирение», неприятные как будто. А на мой взгляд — как раз то, что и дает максимально возможностей, но других.
Такая ночная заметка, пока дети спят. Большая тема. Надо подумать еще.