Вчера слушала лекцию про тревогу в Институте Ньюфелда и там была такая цитата:
«Когда мы проявляем мужество, мы чувствуем тревогу. Мужество не дает нашей тревоге встать на пути у жизни. Если мы не будем чувствовать небезопасность, когда должны ее чувствовать, это будет не мужество, а безрассудство.
Если герой говорит: “Я ничего не чувствовал, я не раздумывал, я просто сделал это”, то это не мужество.
Не позволить страху встать на пути у жизни — это интеграция. Это способность чувствовать одновременно и тревогу, и желание превозмогать страх»
Мужество возникает, когда ты осознаешь свой страх, видишь его, чувствуешь тревогу и понимаешь последствия, но решаешь пойти и победить этого «дракона». Мужество — это про то, чтобы одновременно чувствовать страх и желание пойти дальше, оно возникает на грани смешанных чувств.
В бытовом понимании мы чаще видим, как люди хотят прийти к некому абсолюту, испытывать что-то одно и отречься от другой стороны. Они говорят: «Вот, он ничего не боится, он смелый, я не такой». Или там: «У него получается, потому что он не сомневается, а я полон сомнений». Зарубежный нон-фикшен, все эти инфобизнесмены с их успешным успехом, конечно, здорово навредили со своими установками, что если ты сильный и умелый, то ты ничего не боишься.
Плюс, наверняка, влияет культурный аспект, в котором сколько-то поколений были воспитаны в парадигме «мальчики не плачут», «что ты грустишь, улыбнись» и невозможности принимать детские эмоции. Это про отречение от части себя, про попытку достичь идеала, который хоть и выглядит максимально устойчивым (всегда веселый, всегда отважный, всегда какой-то), но на самом деле представляет собой колос на глиняных ногах.
При этом настоящая устойчивость появляется там, где человек может чувствовать то и другое, у него нет защит от эмоций, у него есть достаточный уровень собственной уязвимости и он не боится заглянуть в себя.
Тревога — базовая эмоция, она нужна нам, чтобы предупреждать об опасности. Если же тревога не ощущается, система предупреждения об опасности сломана, возникает безрассудство. Со стороны выглядит, как вот, такой молодец, ничего не боится. Но что в этом хорошего? Хотите вы доверять серьезную работу человеку, который не понимает ничего про риски, не будет осмотрительным, не увидит опасности, не задумается об этом?
И тут с одной стороны должно прийти успокоение для тех, кто правда чувствует разное, находит в себе и сомнения, и тревогу. С вами все ок, ввы многое можете.
С другой стороны мы видим огромное поле неизведанного. Как руководители мы вдруг понимаем, что одного подхода «хорошее поведение будем поощрять, плохое поведение — наказывать» недостаточно.
Любители сообщить, что вообще мы не в детском саду, чтобы поддерживать и понимать людей в команде, мы тут на работу собрались и цели — наше все, забывают, что в детском саду как раз чаще применяют этот примитивный подход. Но неужели мы не отличаемся от воспитательниц, которые за годы работы не задумались о своей работе? Как будто все намного сложнее.
Лично меня будоражит, сколько интересного и неисследованного есть, сами собой отпадают вопросы «мне что, теперь всех утешать?», сами собой растворяются утверждения из категории «либо так, либо так», потому что самое интересное разворачивается как раз там, где и то и другое. Вот я туда иду.
В рамках данного обсуждения тревоги некорректно приводить в пример пожарных и другие героические профессии, дескать, они не должны чувствовать тревогу, чтобы исполлнять обязанности. Там есть свои детали, как этот механизм работает. Эмоция все равно будет выполнять свою работу. В то же время защиты от эмоций — не награда, а большая проблема.