(Начало выше)

На упрек в том, что своей бескомпромиссностью он вгоняет людей в отчаяние, Симеон отвечал, что врач не ограничивается приятными словами, а режет гангрену хирургическим ножом. Там, где речь идет о спасении, нет места приятному самообману.

Но и места отчаянию здесь тоже нет. Как раз потому, что от самого человека требуется совсем немного: открыть Богу дверь - признать свою полную духовную нищету, возненавидеть свой грех и взмолиться о помощи.

Его душа может быть вся изранена грехом, но, если он приносит Богу «сердце сокрушенное и смиренное», Божье милосердие мгновенно омывает его. Не покаяние человека, как таковое, а именно милосердие Божие освобождает нас от греха: «Одно покаяние неспособно оправдать меня... снимает грехи милость Твоя». Покаянный плач — это и есть признание того, что мы отчаялись в своих силах и надеемся только на милость Христа.

Царь Небесный с радостью примет на своем званном пиру самого оборванного нищего, если тот не откажется сменить лохмотья на белые одежды и не станет разбрасывать в царских чертогах принесенные с собой нечистоты (страсти, от которых не хочет освободиться).

Мы спасаемся только милостью, но эта милость требует от нас честности, чистоты чувств и готовности полностью измениться ради Любви.

6. Чудесное спасение

Формальным предлогом к ссылке Симеона Нового Богослова стало самовольное почитание им своего духовного отца — Симеона Благоговейного. Он написал икону в его честь, составил литургические гимны, каноны и ежегодно устраивал торжественные празднования его памяти в монастыре.

Однако реальной причиной было то, что учение Симеона и его внутренняя духовная свобода вызывали ненависть у митрополита Стефана Никомидийского - известного церковного интеллектуала, богослова и дипломата, ближайшего советника константинопольского патриарха.

Именно он дал Симеону презрительную кличку «новый Богослов». Его же стараниями Симеон был отправлен на смерть.

Оказавшись на пустынном берегу, преподобный обнаружил неподалеку на холме полуразрушенные стены древней часовни во имя святой великомученицы Марины. Крыши у нее не было.

Симеон вошел внутрь, опустился на колени прямо на ледяную землю и громко запел благодарственный псалом:

«Да постыдятся и посрамятся ищущие души моей... А моя душа будет радоваться о Господе, будет веселиться о спасении от Него».

Таким и застали его крестьяне, которые по стечению обстоятельств находились неподалеку и услышали его молитву. Они развели огонь, поделились едой и укрыли Симеона от зимней стужи. А также передали весточку духовному сыну старца, патрицию Христофору Фагуру.

Христофор экстренно собрал деньги среди столичной знати и выкупил этот участок земли вместе с часовней и укрывшимся в ней святым. В какой-то момент митрополит Стефан обнаружил, что его враг Симеон жив, здоров и основал новый монастырь на месте старых руин.

А еще через несколько лет Патриарх полностью оправдал Симеона, разрешил ему вернуться и даже предложил стать епископом.

Однако щедрое предложение и возможность сделать церковную карьеру не заинтересовали Симеона. Возвращаться он тоже не захотел.

Свобода и независимость, которую он неожиданно обрел в ссылке, позволили ему не только углубиться в созерцание Нетварного Света, но и написать свои величайшие богословские труды и «Гимны божественной любви».

Так в мире, тишине и любви он и прожил здесь последние 13 лет жизни. Здесь же и отошел ко Господу, навсегда став частью его Божественного Света.

7. Молитва преподобного Симеона

«Приди, свет истинный!
Приди, жизнь вечная!
Приди, сокровенное таинство!
Приди, безымянное сокровище!
Приди, неизреченное могущество!
Приди, непостижимое лицо!
Приди, непрестанное ликование!
Приди, невечерний свет!
Приди, истинная надежда всех стремящихся к спасению!
Приди, лежащих пробуждение!
Приди, мертвых воскресение!..
Приди, ибо Ты Сам стал во мне желанием,
Ты сделал так, чтобы я стремился к Тебе, совершенно Неприступному!..
Приди, Одинокий к одинокому, ибо я одинок на земле, как видишь Ты!..»