МИМОХОДОМ

+++

Отец Сергий Булгаков писал свои богословские труды огромными стопками, от руки, гусиным пером или чернильной ручкой. Его рабочий стол в Париже напоминал зону стихийного бедствия: книги, черновики, обрезки газет и чашки из-под недопитого чая были перемешаны в хаотичном порядке.

Однажды утром в Свято-Сергиевском институте поднялась страшная паника. Отец Сергий кричал из своего кабинета в полном отчаянии:

«Катастрофа! Пропала третья глава моей новой книги! Это происки врагов, её украли! Наверняка это масоны или советские агенты пробрались ночью через окно!».

На поиски «масонского следа» были брошены все свободные студенты и преподаватели. Обыскали весь институт, перерыли архивы.

Через несколько часов жена отца Сергия, матушка Елена, зашла в его кабинет, молча подошла к профессору, который в глубокой скорби сидел за столом в кресле, и вытащила «пропавшую» рукопись... из-под его собственной большой богословской бороды. Оказалось, отец Сергий так увлекся чтением, что засунул листы под бороду, чтобы их не сдуло сквозняком, и совершенно об этом забыл.

Булгаков посмотрел на листы, потом на жену и смущенно пробормотал:

«Ну вот, Лена... А ты говорила, что Премудрость Божия не имеет материального покрова. Видишь, как она близко была».

+++

Однажды в Ватикан приехал давний знакомый папы Франциска (Хорхе Марио Бергольо), латиноамериканский кардинал, который заметно прибавил в весе на церковных харчах.

Папа встретил его в коридоре, крепко обнял, а потом сделал шаг назад, критически осмотрел его округлившийся живот и громко, на весь коридор, сказал:

«Эй, дорогой, я вижу, Евангелие в твоей епархии приносит очень весомые плоды! Надеюсь, это плоды Святого Духа, а не местной кухни?».

+++

На одной из межрелигиозных конференций в Женеве за чайным столом оказались православный архиепископ из Восточной Европы и буддийский лама из Юго-Восточной Азии.

Архиепископ, как это часто бывает на официальных приемах, был в пышном облачении, а на руке у него поблескивали дорогие часы. Буддийский монах же сидел в простой оранжевой тоге из дешевой ткани.

Журналисты, заметив этот контраст, решили спросить буддиста, не смущает ли его роскошный вид христианского коллеги. Монах добродушно посмотрел на часы архиепископа и ответил:

«О, у владыки потрясающие часы! Они показывают время очень красиво и солидно. Но мои часы гораздо лучше», - и продемонстрировал свои копеечные пластиковые электронные часы.

Архиепископ удивился:
«Почему же ваши лучше?».

Буддист хитро прищурился:

«Потому что ваши часы показывают, сколько времени у вас осталось до следующей важной встречи с политиками. А мои показывают, что прямо сейчас у меня есть вечность, чтобы пить с вами чай. И это совершенно бесплатно!».

Архиепископ оценил сказанное, улыбнулся и спрятал руку с часами в широкий рукав рясы.

+++

Молодой Александр Шмеман, живя в Париже, был студентом, а затем младшим коллегой одного из самых авторитетных православных богословов ХХ века Владимира Лосского.

Шмеман обожал жизнь во всех её проявлениях: любил хорошую кухню, кофе, литературу и музыку. Лосский же казался ходячей «богословской схемой»: для него земной мир существовал очень условно.

Отец Александр вспоминал, как однажды они вместе обедали в парижском кафе. Шмеман с восторгом ел изысканное французское блюдо и нахваливал повара. Лосский, который механически жевал свой салат, посмотрел на него с искренним академическим недоумением и спросил:

«Александр, я не понимаю, как человек, пишущий диссертацию о византийской литургике, может испытывать столь яркие экзистенциальные переживания от куска жареного мяса? Это же просто белок, измененный термическим путем».

Шмеман расхохотался и ответил:

«Владимир Николаевич, если бы Господь думал как вы, Он создал бы рай в виде библиотеки, а не сада с яблоками!».

Лосский на секунду задумался и серьезно ответил:

«Библиотека была бы логичнее».

(Окончание ниже)