У Just Security / Reiss Center on Law and Security вообще существует большой проект — 9/11 Then and Now: How It Shapes Us 25 Years On. Он строится одновременно как oral history и как критический анализ. Авторам задают три вопроса: где вы находились 11 сентября, как событие повлияло на вашу жизнь и профессию и как оно продолжает формировать современность.

Но набор тем показывает, что это совсем не традиционная мемориальная рамка. Далее последуют ключевые англоязычные слова, которые я не могу здесь не опубликовать: AUMF 2001 года, Guantanamo, black sites, torture, extraordinary rendition, civilian harm, presidential powers, surveillance, immigration, human rights. Редакция без зазрения совести пишет, что после 9/11 возникла новая правовая и институциональная система со своими "successes, excesses, and pathologies" (достижения, злоупотребления и болезненные деформации). А это уже своего рода контрпамять 9/11.

Сам теракт не оспаривается и жертвы не вытесняются, но к ним присоединяются последствия американской реакции. В результате моральная схема перестает быть бинарной по типу "жертва — террорист". В пространство памяти входят и действия государства-жертвы. Как мне кажется, для политики памяти это, возможно, один из важнейших сдвигов юбилея.

На всякий пожарный я сделала словарик: AUMF 2001 года — разрешение на применение военной силы 2001 года; Guantanamo — Гуантанамо; black sites — секретные тюрьмы ЦРУ; torture — пытки; extraordinary rendition — внесудебная передача подозреваемых в другие страны для задержания и допросов; civilian harm — ущерб гражданскому населению / гибель и ранения мирных жителей; presidential powers — президентские полномочия; surveillance — слежка и государственный надзор; immigration — иммиграционная политика; human rights — права человека. Набор слов впечатляет, но все они вошли в политический нарратив после 9/11.

New America предлагает еще более длинную хронологию — 9/11 как целая эпоха.

Питер Берген и Дэвид Стерман в New America называют War on Terror такой же эпохой американской жизни, какой для предыдущих поколений была холодная война. Интересно, не правда ли?

Но тут появляется поколенческий парадокс. Берген преподает студентам, которые либо родились после 9/11, либо были тогда младенцами. Для них это далекая история, хотя они продолжают жить внутри созданных ею институтов и политических решений.

New America предлагает включить в наследие 9/11 не только победы (без кавычек) над Аль-Каидой, но и Ирак, Афганистан, рост президентских военных полномочий, дроны, расширение государства национальной безопасности и стоимость войн. Берген оценивает многие послевоенные решения как проявления hubris (чрезмерная уверенность США в собственной силе после 11 сентября) и открыто проводит параллель между аргументацией времен Ирака и нынешней войной США с Ираном. Как вам?

Это существенный момент, поскольку память о 9/11 снова становится инструментом обсуждения действующей войны.
То есть они говорят уже не только о прошлом. Каждая сторона пытается определить, какой урок 2001 года применим к 2026-му.

@inmemorych