А теперь по пунктам по тексту Аскера Тумова.

С Масхадовым картина чуть сложнее, чем пишет Аскер. Его реальная возможность постоянно контролировать весь вооруженный массив к 2004–2005 годам действительно была ограниченной. В январе–феврале 2005 года Масхадов распорядился о прекращении огня, Басаев приказал своим людям подчиниться этому распоряжению, произошло резкое сокращение нападений.

Поэтому я бы называла Масхадова не просто "последним более-менее значимым сторонником независимости", а последним руководителем подполья, сохранявшим политическую легитимность проекта чеченского национального государства и способность хотя бы частично подмять под дисциплину вооруженные группы. Версия о том, что Басаев сознательно использовал его как "доброго полицейского" или козла отпущения, интересна как гипотеза. Но не более.

К середине 2000-х роль Басаева перестала ограничиваться исключительно Чечней. Нальчик — тому пример. Нападение осуществляли в основном местные кадры кабардино-балкарского сектора, но сам Басаев говорил о своем участии в планировании. То есть он скорее являлся межрегиональным военным предпринимателем (другого слова не нашла), стратегом и связующим узлом сети, чем командиром единой общекавказской армии.

При этом хорошо задокументированы контакты Басаева и Хаттаба с международными джихадистскими структурами и финансирование со стороны сети "Аль-Каиды" (признана террористической, запрещена): это содержится, в частности, в материалах санкционного комитета Совета Безопасности ООН.

Садулаева я бы не называла марионеткой Басаева. Басаев действительно получил при нем огромное влияние: в 2005 году Садулаев сделал его первым заместителем и передал ему важнейшие функции в силовом блоке. Поэтому говорить о своеобразном тандеме Садулаев—Басаев вполне можно. Но еще при Масхадове Садулаев был определен как преемник, а после его прихода к руководству именно он обозначил Кавказский фронт и создавал общекавказские религиозно-политические структуры. Современники первоначально ожидали, что Садулаев окажется лишь номинальной фигурой, автоматически одобряющей решения Басаева и Абу Хафса. Но этого не произошло.

Главное по "Имарату" — Умаров не придумал эту структуру с нуля в 2007 году.

И внесу небольшую правку. После гибели Садулаева в июне 2006 года Умаров не сразу ликвидировал проект Ичкерии. Он более года оставался его президентом. "Имарат Кавказ" был провозглашен только в октябре 2007 года. Эти шестнадцать месяцев важны, поскольку это обеспечивало переход от уже регионализированной ЧРИ (признана террористической и запрещена) к принципиально иной модели легитимности.

И чуть бОльшую правку. Нельзя сказать, что власть Умарова признавали только части чеченского и ингушского подполья. Самый показательный кризис 2010 года был как раз преимущественно чеченским: Асланбек Вадалов, Хусейн Гакаев и Тархан Газиев отказались от присяги Умарову. В то же время руководители Ингушетии и Дагестана подтвердили ему верность. В 2011 году конфликт был разрешен через шариатское разбирательство, и чеченские командиры вновь принесли присягу.

@inmemorych