Когда 9/11 уже некому помнить: в США переводят живую память в учебную программу

В американской памяти об 11 сентября появился новый противник. Не терроризм, не политические споры вокруг войн в Афганистане и Ираке и даже не усталость от юбилейной риторики. Время.

К 25-летию терактов более 100 млн американцев — примерно треть населения страны — уже не имеют личного воспоминания о 9/11. Для человека, родившегося после 2001 года, башни-близнецы относятся к прошлому, которое можно увидеть на видео и прочитать в учебнике, но нельзя никак вспомнить.

Именно об этой проблеме в срезе 9 сентября написал в Atlantic Council Том Ридж — губернатор Пенсильвании во время терактов, а затем первый министр внутренней безопасности США. Его текст формально посвящен годовщине. Фактически — моменту, когда живая память начинает превращаться в историческую.

Ридж сам принадлежит к поколению свидетелей. 11 сентября 2001 года он приехал к месту падения рейса United 93 под Шанксвиллом и увидел еще дымящуюся воронку. Через несколько недель Джордж Буш поручил ему создавать новую систему внутренней безопасности страны. Поэтому Ридж предлагает передавать дальше не только и не столько хронологию терактов, но и эмоциональный опыт: родители должны рассказывать детям, где находились и что чувствовали; школы — объяснять значение события; молодежь — посещать мемориалы, слушать выживших и спасателей, узнавать имена погибших.

Немного про инфраструктуру, или хотите — архитектуру памяти. National 9/11 Memorial & Museum в юбилейный год адресует свои программы тем самым 100 млн американцев, которые слишком молоды, чтобы помнить 11 сентября. В мемориале рейса 93 работает Teach to Remember для школьников 5–12 классов: виртуальные экскурсии, занятия с рейнджерами, телефонные звонки пассажиров, схемы рассадки, данные бортовых самописцев и другие первичные источники. Через Never Forget Fund музей уже профинансировал программы, охватившие 5,5 млн учащихся, учителей и специалистов. Следующая цель — 20 млн школьников и 100 тыс. профессионалов. Масштабирование памяти как постоянной образовательной инфраструктуры.

Ммориал все отчетливее превращается еще и в учебный класс. Само воспоминание постепенно заменяется обучением тому, как именно следует помнить. И это всегда про политику памяти — помнить правильно. Ведь месте со способом передачи определяется и содержание будущего канона.

В версии Риджа 11 сентября — это история не только о 2 977 погибших. Это рассказ о сорока пассажирах и членах экипажа Flight 93, которые сопротивлялись захватчикам (хотя многие верят в другую версию — что Буш приказал сбить самолет); о пожарных, поднимавшихся вверх по лестницам Всемирного торгового центра, пока остальные спускались; о спасателях и добровольцах; о стране, которая после удара смогла на короткое время почувствовать себя единой (это и есть конечная цель политики памяти в каждом большом государстве). К этому добавляется еще один элемент — постоянная бдительность перед новыми угрозами: от кибератак до биологических рисков. Быть настороже.

Здесь и начинается собственно политика памяти. Из прошлого всегда приходится выбирать то, что общество намерено переносить в будущее. В каноне Риджа почти нет последующих войн, Patriot Act, Гуантанамо, пыток, исламофобии или цены решений, принятых после терактов. Центром памяти становится не то, что США сделали после 11 сентября, а то, какими американцы хотят помнить себя в первые часы и дни после удара. Это очень про национальную американскую идентичность.

И если говорить про 25-летие этой трагедии, то США подходят к рубежу, когда 9/11 перестает быть общей автобиографией страны и становится предметом преподавания. Поколение свидетелей еще может сказать: «я помню». Следующему поколению уже придется отвечать на другой вопрос: почему именно это мы должны помнить?

@inmemorych