Хасавюрт без юбилея: почему мир 1996 года оказался никому не нужен

2/2

Совершенно иначе Хасавюрт выглядит в чеченской эмигрантской среде. Там август 1996 года остается прежде всего военной победой: чеченские формирования вернули контроль над Грозным и вынудили Москву пойти на переговоры. В такой версии последующая война доказывает уже не ошибочность Хасавюрта, а то, что Россия использовала несколько лет передышки для восстановления сил.

Интересно, что российская и антироссийская интерпретации здесь почти зеркальны. Обе стороны считают соглашение паузой, которой противник воспользовался для подготовки новой войны. Они лишь по-разному отвечают на вопрос, кто именно нарушил смысл мира.

На Западе 30-летие Хасавюрта заметного юбилейного ажиотажа тоже не вызвало. Но сама история соглашений никуда не исчезла. В американской дипломатической и экспертной традиции Хасавюрт чаще описывается как uneasy peace — неустойчивый мир: войну прекратить удалось, политический конфликт — нет. В старой формуле одного из нежелательных СМИ стороны в 1996 году фактически «договорились не договориться», отложив вопрос, по которому компромисс тогда был невозможен.

Сегодня эта история получила вторую жизнь из-за Украины. Фиона Хилл и другие западные аналитики вспоминают Чечню как предупреждение: прекращение огня без устойчивой политической конструкции может дать России время для перегруппировки. В России тот же исторический пример используется с обратным знаком: уступка противнику и сохранение нерешенного территориального вопроса якобы почти неизбежно готовят новую войну.

И здесь Хасавюрт становится гораздо интереснее собственного юбилея.

Главная проблема соглашений была, вероятно, не в том, что окончательный статус Чечни решили отложить. Отложенные статусы десятилетиями существуют в самых разных конфликтах, и я писала об этом. Хуже оказалось другое: политическая пауза не была превращена в работающий переходный порядок. Не возникло устойчивых механизмов безопасности, контроля над вооруженными группами, нормальной экономики, взаимных гарантий и эффективных институтов исполнения договоренностей.

В результате прекращение войны оказалось настоящим, а мир — временным.

Это различие сегодня почти исчезло из публичного разговора. Хасавюрт обычно оценивают задним числом через события 1999 года. Если война возобновилась, значит, соглашения были ошибкой. Такая логика удобна, но слишком проста. 31 августа 1996 года люди действительно перестали массово гибнуть, федеральная армия действительно вышла из войны, а политическое пространство для другого сценария действительно появилось. То, что этим пространством не смогли воспользоваться ни Москва, ни Грозный, не делает само прекращение огня бессмысленным.

Тридцатилетие поэтому получилось очень символичным. Российское государство предпочитает помнить преодоление последствий Хасавюрта. Современная Чечня празднует другой мир. Дагестан — победу над тем, что пришло после него. Чеченская эмиграция — утраченную победу. Западные аналитики — предупреждение о цене плохого перемирия.

Сам Хасавюрт остался почти без наследников.

@inmemorych