Хасавюрт без юбилея: почему мир 1996 года оказался никому не нужен

1/1

Тридцать лет назад, 31 августа 1996 года, в дагестанском Хасавюрте Александр Лебедь и Аслан Масхадов подписали «Принципы определения основ взаимоотношений между Российской Федерацией и Чеченской Республикой». Документ остановил Первую чеченскую войну, вывел вопрос о статусе Чечни из немедленной повестки и дал сторонам несколько лет на поиск политического решения.

Тридцать лет спустя выяснилось, что у Хасавюрта почти не осталось тех, кто хотел бы отмечать его как собственную победу.

Федеральная власть годовщину практически не коммеморирует. Российские СМИ вспоминают соглашения значительно охотнее, но преимущественно сквозь призму старого спора: был ли Хасавюрт необходимым прекращением проигранной кампании или «предательством» армии и государства. Сам характер этого спора показателен. В российской памяти соглашения давно перестали быть историей о прекращении войны и превратились в символ слабости государства 1990-х годов.

И все же упрощать события до формулы «политики отняли у армии победу» трудно. Да и не нужно. К августу 1996 года федеральные силы утратили стратегическую инициативу, чеченские отряды вновь вошли в Грозный, а Москва не имела убедительного ответа на вопрос, какой ценой и сколько еще времени она готова продолжать войну. Хасавюрт был следствием не одной неудачной переговорной комбинации, а всего накопленного военно-политического кризиса.

Любопытнее другое. Самое последовательное вытеснение даты произошло в современной Чечне.

У республики сегодня есть собственный День мира — 16 апреля, годовщина отмены режима контртеррористической операции в 2009 году. Именно эту дату официальный Грозный связывает с окончательным завершением вооруженного противостояния. Еще показательнее соседство юбилеев. За восемь дней до тридцатилетия Хасавюрта широко отмечалось 75-летие Ахмата Кадырова. В обращении Владимира Путина прозвучало, что его целью было не просто остановить конфликт, а покончить с ним навсегда.

В этой фразе фактически заключена современная официальная историография чеченских войн.

Лебедь и Масхадов войну остановили (я знаю, что многие будут спорить). Ахмат Кадыров, согласно нынешнему канону, создал условия, при которых она закончилась.

Поэтому Хасавюрт в Чечне не столько забыт, сколько понижен в историческом статусе. Он допускается как промежуточный эпизод — передышка внутри большого периода хаоса, сепаратизма, криминализации и религиозного радикализма. Настоящий мир начинается позднее и связан уже не с неопределенным статусом республики, а с ее реинтеграцией в Россию.

Своя оптика существует и в Дагестане. Там Хасавюрт почти неизбежно вспоминается через август 1999 года, когда отряды Басаева и Хаттаба вторглись в республику. Для дагестанской памяти цепочка выглядит довольно прямолинейно, поскольку соглашения 1996 года, нестабильная Ичкерия (признана террористической организаций и запрещена в РФ), распространение радикальных течений, нападение на Дагестан. Поэтому город, давший имя мирному соглашению, так и не превратил этот эпизод в собственный мемориальный капитал. Для Дагестана гораздо важнее память о сопротивлении 1999 года.

@inmemorych