«Дух Анкориджа» и один тираж учебников по истории

Историческая дистанция в России становится все короче. Когда-то историку полагалось дождаться открытия архивов, смены поколений и хотя бы приблизительного понимания последствий события. Теперь — достаточно следующего тиража учебника по истории.

«Коммерсантъ» вчера сообщил: при переиздании школьного учебника истории будет обновлен раздел о встрече Владимира Путина и Дональда Трампа в Анкоридже. Как пояснил научный директор РВИО Михаил Мягков, там собираются отразить не только сам саммит, но и судьбу знаменитого «духа Анкориджа». Для оценки события, заметил он, необходим «определенный период». Период, судя по всему, уже истек — со встречи прошло чуть больше года.

Саммит состоялся 15 августа 2025 года на базе Элмендорф-Ричардсон. Путин и Трамп провели вместе почти три часа, но итогового соглашения, которое можно было бы положить перед школьником на парту и сказать: вот документ, вот его пункты, вот последствия, — не появилось. Зато появился удобный объект политического языка — «дух Анкориджа». Что это такое и зачем оно нужно?

Осенью 2025 года чаще говорили об «импульсе Анкориджа», позднее закрепилось выражение о его «духе». В феврале 2026 года Дмитрий Песков объяснял его как совокупность взаимных пониманий Москвы и Вашингтона. В марте Сергей Лавров заметил, что атмосфера была товарищеской и конструктивной, но «дух испаряется», предложив говорить о конкретных договоренностях. В мае Юрий Ушаков сообщил, что сам выражение «дух Анкориджа» вообще не употреблял.

Теперь этот уже несколько раз испарившийся и уточненный «дух» получает хорошие шансы поселиться в школьном учебнике.

Для политики памяти здесь особенно интересна скорость канонизации. В учебник попадает, нет, не столько результат переговоров, сколько их интерпретация. Причем до того, как сам политический процесс завершился. Очень, кстати, в духе самого Трампа. И почему бы не перенять у него этот нарциссизм?

В случае Анкориджа центральным оказывается атмосфера, в которой Путин встречается с Трампом. Для школьного нарратива это чрезвычайно удобно. Персонализированная история проще институциональной. У нее есть герои, место действия и набор легко воспроизводимых кадров: Аляска, военная база, рукопожатие, президентский лимузин, переговоры, пресс-конференция. Исторический сюжет почти готов. Остается только определить его смысл.

Еще в январе 2026 года РВИО сообщало, что обновленный учебник для старших классов будет заканчиваться Анкориджем. При этом Михаил Мягков тогда же признавал: события современной истории «еще не устоялись». Владимир Мединский называл сам учебник «живым организмом».

Объясняю проще. Сначала встреча становится последней точкой новейшей истории. Затем меняется дипломатическая ситуация. Потом официальные лица начинают по-разному описывать наследие саммита. Теперь в учебник предполагается включить уже и судьбу этого наследия.

Для политики памяти это показательный случай. Обычно сначала происходит событие, затем его оценивают, включают в систему значимых дат и сюжетов, формируют канон. Здесь порядок частично перевернут: значение уже создано, а последствия еще продолжаются. Меня, как политолога, в классической школе учили, что пока событие не завершилось, его нельзя анализировать, а только — комментировать (что делают на ток-шоу и великие политологи-комментаторы).

С «духом» значительно проще. Особенно когда его судьбу можно поправить в следующем издании.

@inmemorych