Издательство «Иллюминатор»

А вот и выходные!

Если вы еще не придумали, как провести этот солнечный субботний день, приходите на Красную площадь — здесь настоящий книжный праздник! Ждем вас у нашего стенда под шатром №16. С радостью покажем все наши издания!

Пушкину 225! А он продолжает притягивать нас, как сама жизнь!

Поэт для многих своих современников уже при жизни был гением, открывателем новых просторов в литературе и в родном языке, а для кого-то — выскочкой и не заслуживающим внимания сочинителем средней руки. Так или иначе, все они, признавшие и не признавшие исключительный талант Пушкина, жили в том времени, которое теперь называется пушкинской эпохой, а поэтами пушкинской поры или поэтами пушкинской плеяды сейчас именуют всех, кто жил и творил в одно с Пушкиным время.

Изучению этой эпохи, феномена личности поэта и пристальному чтению его бессмертных произведений посвятили жизнь многие исследователи, среди которых особенно выделяется фигура Ю. М. Лотмана.

Больше тридцати лет ученый неустанно изучал наследие поэта, продолжая находить все новые и новые темы для статей и книг своей пушкинианы. В одном из своих последних текстов, которые Лотман из-за болезни мог уже только надиктовывать, ученый заметил, что «система, которую Пушкин создал и запустил в мир, — это динамическая структура, она накапливает смысл, она умнеет, она заставляет нас умнеть, она отвечает нам на те вопросы, которых Пушкин не мог знать». Иными словами, «одна из замечательных особенностей Пушкина — способность находиться с нами в состоянии диалога».

К диалогу с неисчерпаемым пушкинским романом в стихах «Евгений Онегин» приглашает подробнейший «Комментарий» Лотмана. А один из разделов «Очерка дворянского быта онегинской поры» лег в основу его «Бесед о русской культуре», в которых рассказы о балах, карточной игре, дендизме, театре, сватовстве или дуэлях в начале XIX века иллюстрируют примеры из жизни поэта.

«Пушкин притягивает нас, как сама жизнь», — однажды сказал Лотман. Невероятно притягательна и сама жизнь поэта, яркая, насыщенная событиями и неразрывно связанная с временем, эпохой. Именно поэтому следующим нашим изданием на полке трудов Лотмана станет его книга «Александр Сергеевич Пушкин. Биография писателя»!

Встречаемся на Красной площади!

Друзья, 6 июня начинается книжный фестиваль «Красная площадь». Все четыре дня мы будем с нетерпением ждать вас у нашего стенда (шатер №16).

Программу мероприятий, график работы ярмарки и схему расположения шатров можно уточнить на сайте фестиваля. Вход бесплатный, без регистрации.

Кажется, лето начинается правильно! До встречи!

С днем рождения, «Иллюминатор»!

Друзья, в этом году нашему издательству исполняется 3 года! В честь этого радостного события мы вспоминаем, с чего всё начиналось, рассказываем о наших поисках, идеях, о том, что нас вдохновляет, и как нас не перестает восхищать магия рождения каждой новой книги.

А еще приготовили для вас приятный сюрприз! До 12 июня все наши книги можно будет купить со скидкой 40 %!

Рождение детства

75 лет назад первый день лета стал Международным днем защиты детей. Любопытно, что само понятие детства по историческим меркам еще «младенец».

В книге «Беседы о русской культуре» Ю. М. Лотман пишет, что в начале XVIII столетия «в ребенке видели только маленького взрослого». Детям шили одежду взрослых фасонов, но маленького размера. В целом считалось, что у ребенка должен быть мир взрослых интересов, «а само состояние детства — это то, что надо пробежать как можно скорее. Тот, кто задерживается в этом состоянии, — тот митрофан, недоросль, тот недоразвит и глуп».

Все изменилось в конце XVIII века, стали популярны сочинения философа Ж.-Ж. Руссо, который однажды сказал, что «мир погиб бы, если бы каждый человек раз в жизни не был ребенком». Так, постепенно в культуру вошло представление о том, что ребенок — «это и есть нормальный человек». Появилась детская одежда, детская комната. Тогда же возникла идея, что в игре нет ничего стыдного, «что играть — это хорошо», что «не только ребенка, но и взрослого надо учить, играя».

Новосибирцы, не пропустите!

Книги «Иллюминатора» уже спешат к вам! Ведь завтра открывается фестиваль «Новая книга». В программе — книжная ярмарка и больше 50 мероприятий: лекции, круглые столы, презентации и встречи с авторами, литературными критиками и исследователями.

Увидимся!

Честертону 150!

Автор детективов, мастер парадоксов, апологет христианства и любитель споров, Честертон «не оставил образцов ни фэнтези, ни фантастики», тем не менее он «очень важный житель, если не Волшебной страны как таковой, то ее окрестностей».

Как пишет Николай Эппле в книге о волшебстве английской литературы, Честертон «умеет увидеть этот мир под странным и парадоксальным углом, так что серое и привычное начинает удивлять буйством красок и фантастичностью»: «Мир как чудо и чудачество» — не случайно глава о Честертоне получила именно такой подзаголовок.

Так, например, верный своим принципам, Честертон в романе «Человек, который был Четвергом» предлагает читателю вместе с главным героем раскрыть заговор анархистов, но в итоге сюжетное хитросплетение оборачивается «прикосновением к тайнам мироздания»!

Один из главных переводчиков Честертона на русский язык Наталья Леонидовна Трауберг признавалась, что «пятьдесят лет читала Честертона почти непрерывно» и в самые трудные для себя годы «думала, что без него сошла бы с ума».

А в 2005 году Наталья Леонидовна писала, как, «перечитывая самую лучшую из его биографий (Джозефа Пирса), порадовалась стихам, которыми в 1939 году встретил Честертона в Америке архиепископ Чикагский». Надеемся, эти сточки порадуют и вас!

Когда обычный человек
Увидит, что заходит солнце
В седые воды океана,
Он скажет: «Наступил закат».
Но мистер Гилберт Честертон
Не так-то прост. Поникнув долу,
Земли коснувшись волосами,
А там — и вскинув ноги ввысь,
Певец рожденья и надежды,
Бард благодарности, глашатай
Чудес немыслимого мира,
Он вскрикнет: «Как хорош восход!»

Нарния, которую никто не придумывал

Знали ли вы, что Нарния Льюиса существует на самом деле? Как отмечает Николай Эппле в книге «Волшебная страна и ее окрестности», будущий писатель «нашел ее в Атласе Древнего мира, когда учил латынь, готовясь к поступлению в Оксфорд. Нарния — латинское название города Нарни в Умбрии».

В начале XX века этот край посетил выдающийся искусствовед Павел Муратов, который запечатлел великолепие умбрийских пейзажей в эссе «Образы Италии». И хотя «географический прототип, вдохновивший Льюиса, вероятнее всего, находится в Ирландии», есть в Умбрии что-то от только-только сотворенной Асланом Нарнии!

Умбрия! Это имя называет как будто страну легких теней, населяющих долины, роящихся <...> на вершинах холмов, наполняющих воздух в глубокие, безмолвные ночи. Созвучие слов кажется здесь мудростью случая — даже в самые светлые дни Умбрия остается страной теней. Так мягко, сквозь невидимую вуаль светит здесь солнце, так покойны и зеркальны текущие воды. Умбрия выражает особенную наклонность человеческой души. Путешественники, стекающиеся каждую весну в Ассизи, ищут давно утраченной чистоты, по которой не перестает тосковать дух человека. Пока белые волы будут пить из Клитумна все так же, как в дни Вергилия, и пока в теплом воздухе над полями Беваньи будут виться жаворонки все так же, как во времена Франциска Ассизского, до тех пор мир будет искать здесь сокровище безгрешности и счастья, искупающее многие его горести и падения. И до тех пор благим убежищем для всех смятенных и смутившихся, островом спасения для всякого, кто поднял на своем жизненном корабле сигнал бедствия, будет казаться Умбрия Праведная.

Меандр — орнамент в виде ломаных под прямым углом пересекающихся и непересекающихся линий. Широко применялся в искусстве Древней Греции, часто используется в полиграфии и архитектуре. В геологии это слово служит для обозначения излучины в течении реки. Сам термин происходит от названия извилистой реки Меандр (ныне Большой Мендерес в Турции).

#слово_дня

​​О Мире, взывающем к разуму

Вопросы войны и мира глубоко волновали европейских гуманистов — ведь в XV–XVI веках их «общеевропейский дом» был местом непрерывных военных столкновений, ожесточенных раздоров различных правителей. К этой проблеме не раз обращался и Эразм Роттердамский. Делимся с вами фрагментом его сочинения «Жалоба Мира» (1517).

Говорит Мир:

Когда бы смертные люди презирали меня, изгоняя и даже стараясь совсем уничтожить, чего я никак не заслуживаю, делали все это с пользой для себя, тогда я бы жаловался лишь на свои обиды и на их несправедливость. Но когда они изгоняют меня, источник всего их благоденствия, а сами погружаются в океан всевозможных бедствий, мне приходится больше оплакивать их несчастья, чем свои обиды. Теперь мне приходится сокрушаться и горевать об участи тех, на кого я должен был бы гневаться.
<...>
Пусть бы меня отвергали дикие звери, я бы легче примирился с этой обидой. Потому что жестокость — в природе диких зверей: они злобны по натуре.
<...>
Но поразительное дело! Хотя природа только человека наделила разумом, способным воспринять божественную волю и откровение, только его создала полным доброты и стремления к согласию, однако я скорее нахожу себе пристанище среди самых свирепых зверей, среди самых неразумных и злобных тварей, чем среди людей!
<...>
Только людей — а именно они больше всего нуждаются в единодушии — не в силах примирить ни добрая и могучая природа, ни воспитание, ни явная польза от взаимного согласия. Самые тяжкие испытания, самый горький опыт не могут объединить их и внушить им взаимную любовь.

А ведь у всех людей общая форма лица и тела, общий звук голоса. Все прочие виды живых существ большей частью отличаются друг от друга формой тела. Но лицом и силой разума наделен только человек, разум присущ всем людям в отличие от иных существ. А кроме того, людям дан язык — лучший посредник для установления дружбы и согласия.

​​Сегодня Международный день музеев!

Любопытно, что, попав в александрийский Мусей — древнейший «дом, посвященный музам» (именно так с древнегреческого переводится слово «музей»), — мы бы не увидели там привычных выставок, билетов и смотрителей.

Как пишет Михаил Гаспаров в книге «Занимательная Греция», в Мусее «шла работа над живой культурой». Для этого царь Птолемей сам приглашал в Александрию лучших ученых и поэтов со всех концов мира. В Мусее был двор для прогулок, зал для разговоров, комнаты для занятий с учениками, лаборатории, обсерватории, столовая для общих трапез.

Современный музей отдаленно напоминала библиотека Мусея, в которой хранилось все когда-либо написанное на греческом языке — около 700 тысяч свитков. Чтобы собрать это богатство, в Александрии обыскивали все корабли, заходившие в городской порт. Если у кого-то из путешественников находили свиток с ценным текстом, то его сразу отбирали, делали копию для хозяина, а оригинал оставляли в библиотеке.

Но вернемся к музеям. Друзья, есть ли у вас любимый «дом, посвященный музам»?

В пяти-шестилетнем возрасте девочек привозили в институт, где они жили по девять лет, как правило, не видя, или почти не видя, дома. Идея изоляции принадлежала секретарю императрицы Ивану Бецкому, который стремился «отгородить воспитанниц от “испорченной” среды их родителей, вырастив из них “идеальных людей” по просветительской модели».

Эти философские мечты вскоре оказались забыты. Из смолянок делали придворные игрушки, поэтому всерьез их учили только иностранным языкам и танцам, хотя изначально предполагалось, что воспитанницы будут обучаться также физике, математике, астрономии, архитектуре.

Распорядок институтской жизни был суров: подъем в шесть часов утра, от шести до восьми уроков ежедневно (правда, на занятиях зачастую мало что делали, но присутствие было обязательным). Плохим было и питание смолянок. Однажды, по совету одной выпускницы Смольного, на институтскую кухню тайно проник Николай I. Он обомлел, взглянув на гордо названное ухой варево, которое готовили для воспитанниц: в котле плавало несколько маленьких рыбок.

Главным событием институтской жизни был экзамен, на котором, как правило, присутствовали члены царской семьи и сам император. Вопросы давались заранее, накануне экзамена девушка получала один билет, который она и должна была выучить. Но как свидетельствуют воспоминания, «и этот показной экзамен вызывал у институток достаточно волнений!»

Грамоты не знаешь — о свадьбе не мечтай

Борец со старыми порядками, Петр I считал, что знание не должно быть привилегией мужчин. Неистовый реформатор, в начале XVIII века он решил приобщить женщин к просвещению весьма нетривиальным способом. Как пишет Ю. М. Лотман в книге «Беседы о русской культуре», Петр специальным указом запретил венчать «неграмотных дворянских девушек, которые не могут подписать хотя бы свою фамилию». Так в России возникла проблема женского образования.

А 260 лет назад Екатерина II учредила знаменитый Смольный институт благородных девиц. Императрица «носилась с широкими воспитательными проектами»: ни много ни мало — «с идеей создания совершенно нового человека»! Рассказываем, как была устроена повседневная жизнь смолянок.

​​В этот день в 1872 году родилась неподражаемая Надежда Александровна Лохвицкая (в замужестве Бучинская), всем известная как Тэффи

«Изящнейшая юмористка», владеющая «тайной смеющихся слов», она умела мастерски создавать шаржи, видела самую суть человека и уже при жизни была легендой. Делимся любопытными фактами из жизни и творчества писательницы, автора книги «Моя летопись. Воспоминания».

До 2014 года никто точно не знал, когда и где родилась Тэффи. В разных источниках дата варьировалась с апреля по май от 1872 до 1885 года, пока биограф Тамара Александрова не обнаружила в архиве Санкт-Петербурга подлинник метрической записи о рождении Надежды Александровны Лохвицкой.

Не менее загадочна история псевдонима писательницы. Сама Надежда Александровна предлагала читателям несколько версий, которые изложила в фельетоне «Псевдоним»: опасаясь провала своей пьесы, она взяла имя «знакомого дурака» Стэффи, и, суеверно вспомнив, что «дураки всегда счастливые», «из деликатности» отбросила первую букву. Однако Тэффи не возражала и против предположения журналиста, которому давала интервью, что ее псевдоним заимствован из сказки Киплинга. Окончательно запутав своих почитателей, писательница упомянула в фельетоне роман Жоржа Демурье «Трильби», среди персонажей которого был английский студент-искусствовед Тэффи.

В дореволюционной России Тэффи была чрезвычайно популярна. Ею восхищались все: от Николая II до Ленина. Скандально знаменитый Григорий Распутин тоже особо отмечал ее — яркую, остроумную, равнодушную к его гипнозу.
«Птичка. Птичка Божья. Голос, поставленный от природы, не требующий обработки», — восхищался стилем Тэффи писатель Алексей Ремизов.

А вот как о творческом процессе писала сама Надежда Александровна: «…когда я сажусь за стол, рассказ мой готов весь целиком от первой до последней буквы. <...> Словом, самый яркий и напряженный процесс творчества проходит до того, как я села за стол. Это — игра. Это — радость. Потом начинается работа. Скучная. Я очень ленива, и почерк у меня отвратительный. Рассеянна. Пропускаю буквы, слога, слова. Иногда начну перечитывать и сама не пойму, в чем дело. Вдобавок все время рисую пером всякие физиономии».

Известны итоги розыгрыша, игра закончена, поздравляем «атлетов», или Как бы всё объяснил Йохан Хёйзинга

Знаете ли вы, что играть в самые разные игры, участвовать в лотереях и конкурсах, искать себя в списках победителей нас подталкивает один из древнейших инстинктов, который Хёйзинга называет агональным (от греч. ἀγών «агóн» — состязание).

Как отмечает ученый в книге Homo ludens, агональный инстинкт не связан с жаждой власти или волей к господству. Играющему нужна победа как таковая. Важен триумф, который «проявляется не в чем-то зримом или доставляющем наслаждение, но в публичной демонстрации самой победы».

Конечно, «все борются или играют ради чего-то». Скажем, ради другой книги профессора Хёйзинги — биографии великого гуманиста из Роттердама «Эразм».

Как пишет исследователь, «…победе сопутствуют всевозможные способы наслаждаться ею. Прежде всего, как торжеством, триумфом, празднуемым данной группой среди похвал и приветственных возгласов», например, в виде комментариев под постом о результатах розыгрыша.

А при чем же здесь атлеты?

Греческое название приза для победителя во всяком состязании обозначалось словом ἄθλον (áтлон). Среди слов, идущих от этого корня, есть и ἀθλητής (атлет).

Если еще пристальнее присмотреться к словам, можно заметить взаимосвязь между понятиями ἀγών (агóн) и ἀγωνία (агония), сначала означавшей борьбу-состязание, а затем душевную борьбу, страх — чего в свободной и честной игре быть не должно.

А в том, насколько в культуре и жизни человека важно игровое начало, убеждает пример Эразма Роттердамского, всё существование которого, по выражению Хёйзинги, излучало «настроение игры. И не только “Похвала глупости” и “Беседы”, но и Adagia [Пословицы], и очаровательное остроумие его писем, а порой и серьезнейшие из его научных трудов».

🎉 Друзья, мы готовы подвести итоги розыгрыша книги Йохана Хёйзинги «Эразм»:

Победителем стал:
1. Максим (@Sir_Corinthian)
Проверить результаты

Поздравляем!

Приблизиться к арлезианской красоте и стать смелее в творчестве Ван Гогу помог художник Поль Гоген. Осенью 1888 года живописец приехал в Арль для совместной работы с Ван Гогом. Именно Гоген уговорил хозяйку привокзального кафе Мари Жину позировать им с Винсентом. Гоген написал ее портрет углем, а Ван Гог начал работу над серией «Арлезианка».

Вдохновленный местным колоритом Поль Гоген создал картину «Арлезианки. Мистраль», наделив одну из женских фигур чертами мадам Жину.