Оказалось очень сложно подвести итоги прочтения, если книга настолько попала в сердце. Где-то неделю читала
«Хеллу» Алены Махониновой, изданную издательством Ивана Лимбаха, столько же - обдумывала прочитанное. Невероятной силы кросс-жанровый текст, рассказывающий о боли потери, о бесконечных способах найти утерянное, залатать образовавшуюся дыру.
Наверное, стоит сделать ремарку, что Хелла - Елена Густавовна Фришер - переводчица, преподавательница, драматург театра кукол, но конкретно в этой книге мы отталкиваемся от страшной десятилетней полосы её жизни пребывания в исправительно-трудовом лагере после приговора в 1938 году. Приговор в отношении её мужа был расстрел, осуществлен примерно тогда же, когда и вынесен. Несмотря на то, что Хелла продолжала жить, в отличие от него, она отмечала каждую дату своей жизни после вынесения приговора как дату после маленькой смерти.
Алена Махонинова - переводчица с чешского на русский и с русского на чешский, долгие годы прожила в Москве, изучая архивы жизни Хеллы, скупо предоставляемые ФСБ. Обе их истории связаны со множественностью языков, с его постоянными повтором и переводом с одного на другой, став похожими на бесконечный зеркальный лабиринт, в котором Хелла, которая говорила на чешском, немецком и многих других языках, была вынуждена постоянно переводить свои мысли на русский, так как осталась в России, а сама книга Алены «Хелла» была написана по-чешски, но переведена великолепной переводчицей Ольгой Назаровой, и при этом ссылается на множество написанных изначально на русском текстов. Истинная история выкристаллизовалась в этом многоточии слов и смыслов, чтобы коснуться сердца каждого, кто её прочтёт - на каждом его языке.
«Маленькая смерть» сотни тысяч человек неразрывно связана с ГУЛАГом, о котором с течением времени стараются вслух говорить как будто меньше и как будто тише. Переизобретают музеи, подтирают исторические справки, придают истории новый, благопристойный вид. Алена в своей «Хелле» изучает феномен памяти не только на примере памяти самой Хеллы Фришер, зафиксированной в её длинной переписке с друзьями, в особенности - с Тамарой Петкевич, но и на примере своей собственной жизни в конце нулевых-начале десятых. Тогда только начинало казаться, что «тридцать седьмой» может вернуться в любой момент.
И всё же, помимо боли, описанной невероятно красиво, в тексте много потрясающих размышлений обеих её авторок - Алены и той Хеллы, которую Алена перепридумывает в своей истории, погибшей задолго до написания и издания этого романа. Размышлений о доме, о переводе, о жизни, смерти, любви, о том, как много счастья может принести человеку человек, и как много, тем не менее, горя тоже.
Я уже написала несколько слов о «Хелле» ранее -
вот здесь о Москве, ставшей полноценной героиней этого романа,
вот здесь - о памяти уюта, заключённой в оболочку русской кухни. И всё же хочу добавить, что мыслей, порождённых этим сюжетом у меня осталось великое множество, обсужденных с друзьями и тех, к которым я ещё обязательно вернусь. Стоит ли вставлять в рецензию, что на
том самом финале я плакала навзрыд, не могла остановиться и перечитывала его, что запомнить как красиво поставлен финальный аккорд этой невыразимо потрясающей истории.
