Игорь Аверкиев

ВОЙНА И ДИКТАТУРА. КТО ЗА ЧТО ОТВЕЧАЕТ

Ответственность за развязывание войны несёт исключительно Владимир Путин, а ответственность за окончание войны (в условиях невозможности полной и окончательной победы ни одной из сторон) несут прежде всего Владимир Путин и Владимир Зеленский, а также Дональд Трамп и Си Цзиньпин. Евросоюз до сих пор не приобрёл самостоятельности в этих делах, поскольку всё ещё пытается усидеть на двух стульях сразу: на большом топорном табурете Трампа и на маленьком удобном диванчике Зеленского.

Ответственность за установление в России персоналистской электоральной диктатуры несут Владимир Путин и российское либерально-демократическое сообщество. Последнее – своими неразумными действиями в 1990-х и 2000-х годах и неспособностью сформулировать собственно российскую либерально-демократическую повестку, укоренённую в проблемах и особенностях страны. Иначе говоря, главная проблема российской либеральной демократии – её агрессивный непатриотизм и своего рода асоциальность, даже социофобия, как неспособность найти общий язык с населением. В результате реваншизм Владимира Путина попал на политически безальтернативную почву, вошёл в постсоветскую Россию как скрипка в футляр.

Ответственность за преодоление диктатуры в России после того или иного ухода Владимира Путина на первом этапе возьмёт на себя латентная сегодня оппортунистическая часть путинской элиты, уставшая от войны и авторитарного прессинга, а затем к её усилиям постепенно присоединятся НОВЫЕ политические, гражданские и интеллектуальные лидеры либерально-, социально- и национально-демократического толка, которые появятся в России сразу после того или иного ухода Владимира Путина, в недрах стихийной оттепели. Шансы российской эмигрировавшей оппозиции принять непосредственное участие в преодолении путинской диктатуры минимальны. Поскольку попасть в Россию оппозиционные эмигранты могут только на штыках «хороших оккупационных войск», а это, по-моему, реализуемо только в рамках чуда. Что касается послепутинских гибридных режимов, то они, даже с серьёзной демократической компонентой, ещё долго не будут пускать политэмигрантов в Россию (то есть не будут объявлять амнистию по их политическим делам). Причины очевидны.

Никакой оттепели и постепенного преодоления диктатуры в ОБОЗРИМОМ будущем в России не случится, если Путинская война перерастёт в третью мировую войну (скорее всего в виде мирового хаоса из всевозможных классических, гибридных и прокси-войн) и, если после ухода Владимира Путина или простимулировав его уход, власть в стране заберёт военная хунта или что-то подобное (то есть значительно более жёсткая диктатура, чем диктатура Владимира Путина). Вообще мне представляется, что война и её последствия являются гораздо более сильным диктатуросберегающим фактором, чем сам Владимир Путин.

При этом какая-то демократизация и какая-то эмансипация (освобождение от всевозможных угнетений) какой-то России, безусловно, неминуемы (возможно, в каких-то новых, не очевидных сегодня формах). Вопрос во «времени ожидания». Но на фоне Путинской войны и её последствий, «время ожидания» в этом процессе – самый непредсказуемый фактор.

Окончание. Народ не надо любить – глупо любить всех всегда и во всех обстоятельствах по национально-территориальному признаку, как глупо любить погоду во всех её проявлениях. Но народ, как и погоду, нельзя игнорировать, нельзя не пытаться в них разобраться, нельзя не уважать, поскольку и тот и другая определяют рамки нашего существования.

Народ (простые люди, простолюдины) никогда ни в чём, ни перед кем не виноват и никому ничего не должен. Если вам что-то нужно от народа – сумейте понравиться ему, соблазните его собой, своими идеями, своими предложениями, своими обещаниями. Сделайте народу предложение, от которого он не сможет отказаться. Не сумели понравиться, не нашли чем соблазнить – это ваши проблемы, но никак не народа. Народ не виноват в том, что вы ему не нравитесь, как женщина, в которую вы влюблены, не виновата в том, что не любит вас. Ни народ, ни женщина не подписывались на любовь и уважение к вам и к вашим высоким намерениям только потому, что это именно вы и ваши намерения высоки.

На таком вот отношении к народу основана и демократия: хотите править страной – понравьтесь её жителям. И сами понравьтесь и свои идеи и предложения понравьте. Чтобы простые люди за вас проголосовали, они должны вас понять, принять и по результатам того и другого уважать. Ну вот как простому российскому человеку понять и принять Катю Марголис, Гарри Каспарова или даже Леонида Волкова? Подумайте, что вы должны сказать и сделать, чтобы сотни, тысячи, миллионы незнакомых вам людей поняли, приняли и уважили вас. Если люди за вас не проголосовали (или как-то иначе не поддержали), значит вы не смогли, не сумели, НЕ ЗАХОТЕЛИ сделать, сказать или даже просто донести до них чего-то такого, чтобы они прониклись к вам хотя бы вниманием. А тот, кто выиграл у вас выборы (или как-то иначе получил широкую народную поддержку в ущерб вам) – смог, сумел, захотел. Или, по крайней мере, на вашем фоне выглядел хоть в чём-то убедительнее. И виноват в произошедшем не народ и не тот, кто выиграл у вас выборы или общественное внимание, а вы сами. Не смогли-то - вы.

***

Предлагаю такой этический закон для внутреннего употребления:

В конечном счёте, во всех наших бедах виноваты мы сами, а не наши враги.

Врага не исправить: ни нравоучениями, ни проклятиями, ни безжалостной критикой, ни пустыми угрозами – он враг, с него взятки гладки. Врага можно только победить. Или дождаться, когда он исчезнет сам. А вот исправить себя для победы над врагом – возможно. По крайней мере хоть какой-то шанс есть. Мы ведь столько правильных книг прочитали.

Мы не можем добиться своего не потому, что враг силён и вероломен, а потому, что мы слабы, глупы, ленивы и одиноки.

Сила наших врагов в наших слабостях. Чтобы побеждать нас, нашим врагам достаточно эксплуатировать наши слабости.

Путинская диктатура – прямое следствие нашей слабости, нашей глупости, нашей лености и неспособности самоорганизоваться.

Стань силой, напряги волю, вспомни о прочитанных книгах и найди выгодных тебе партнёров – не пожизненных, а на каждый конкретный момент политического времени.

Продолжение. Напомню: либеральная демократия - не единственная форма демократии и уже даже не самая «прогрессивная», чтобы это ни значило. Будущее западной демократии в признании разнообразия демократий и в поиске новых форм демократии и/или в моделях нетрадиционного сочетания традиционных институтов демократии. Чтобы не запутаться в демократии, предлагаю так понимать её суть, её несжимаемый минимум: демократия – это АНТИДИКТАТУРА, то есть такой общественно-политический строй, который обеспечивает невозможность установления диктатуры в любой её форме. С этим, казалось бы, простым и понятным определением, тоже не всё так просто. Например, в определённых обществах при определённых исторических обстоятельствах всеобщее избирательное право является основным политическим инструментом установления диктатуры. Но демократическая ограниченность всеобщего избирательного права – это не «ужас, ужас, ужас», а политическая проблема, которую нужно решать, в том числе, экспериментируя с технологиями функционирования и взаимодействия демократических институтов.

Важно понять и принять: никакие политические и гражданские ценности не являются универсальными (Всеобщая декларация прав человека – утопия, но утопия очень важная и даже духоподъёмная на определённых стадиях развития определённых человеческих сообществ в определённых обстоятельствах). Более или менее универсальными могут быть разве что моральные нормы, но и то в самом общем виде (все согласны с «не убий», но это согласие тут же рассыплется, как только кто-нибудь спросит: а есть ли такие люди, которых можно убивать? Или есть ли такие обстоятельства, когда людей можно убивать?). УНИВЕРСАЛЬНЫ ТОЛЬКО АБСТРАКЦИИ.

Нужно однажды понять, что люди, чьего внимания вы добиваетесь, не обязаны быть похожими на вас. Как правило, наоборот - они на вас совсем, фундаментально не похожи (в этом и проблема любых взаимоотношений людей власти и простолюдинов). Если хотите, чтобы люди, которыми вы хотите управлять были на вас похожи – познайте их и создайте им стимулы для принятия ваших изысков. Сами создайте стимулы, под собственную ответственность! Не ждите, что люди "естественным образом" очаруются вами, такими замечательными, такими "за всё хорошее против всего плохого".

Если люди не принимают ваших восторгов от свободы, демократии и прав человека, это не значит, что они всем сердцем не принимают эти славные абстракции. Это означает, что вы не смогли соединить свободу, демократию и права человека с чем-то конкретным и полезным для людей (в отличии, например, от большевиков, которые когда-то смогли соединить свой причудливый социализм с «Миром народам!» и с «Землёй крестьянам!» или как перестроечные демократы соединили абстракции «демократии» и «рынка» с «ликвидацией тотального дефицита», со свободой досуга и с «Долой привилегии КПСС!»). Никакие сверхценные для вас политические, гражданские и гуманитарные ценности не завоюют сердца простых людей, если не будут прикреплены к их витальным, экзистенциальным нуждам. Казалось бы, такой нуждой для сегодняшнего российского народа является «прекращение Путинской войны». И да и нет, поскольку «прекращение войны» и является той самой политически бессмысленной абстракцией. Реальная же политика начинается с конкретной формулы прекращения войны. Но сегодня очевидно, что предлагаемая российской либеральной демократией формула прекращения Путинской войны абсолютно неприемлема для российского большинства (если упрощать, эта формула просто равна украинской формуле прекращения войны, даже не американской). Можно обидеться на российский народ, обозвать его «быдлом», «нацией рабов», «урождёнными имперцами» («нация имперствующих рабов» - о как!), а можно сесть и подумать о жутко непростом компромиссе между стремлением к миру и стремлением к справедливости. Нужно учиться не быть фундаменталистами. Их и без нас достаточно в мире. Продолжение в следующем посте.

ПРО ДЕМОКРАТИЮ, ДЕМОКРАТОВ И НАРОД В РОССИИ НЕСКОЛЬКО ПО-ДРУГОМУ

Любой народ антропологически неизменен. И все народы одинаковы в основах своего способа существования – у нас один на всех геном Homo sapiens. Изменчивы обстоятельства – природные и социальные, – в которых народы проявляют свои неизменные качества. Социальные обстоятельства жизни народа формируют элиты, соревнуясь друг с другом за внимание/согласие/подчинение народа (по-разному бывает). Элиты и являются тем самым субъективным фактором в истории. За кем народ пойдёт, с кем согласится, кому подчинится, тот и молодец. При этом народ экзистенциально консервативен. Кого из «начальников» ему однажды пришлось выбрать, как правило, в лихую годину, за тем и будет плестись до последнего – до очередной лихой годины. Любому живому существу обеспечивать пропитание, безопасность и удовольствия в привычных условиях проще, менее затратно и безопаснее, чем в непривычных. Только радикальный слом основ привычной жизни заставляет подавляющее большинство из нас делать тягостный выбор из новых, предлагаемых обстоятельствами вариантов.

Демократия заставляет народ делать такой выбор значительно чаще, чем требуют обстоятельства, не привязывая выбор к «лихой године», и эта ненормальность частого не экстремального выбора создаёт невероятную уникальность демократического общества – его беспрецедентную социальную динамичность и социальную плотность, которые и не позволяют демократиям существовать исторически долго. Беспрецедентно ускоряя/уплотняя естественное социальное время, демократия ставит перед Homo sapiens проблемы, которые не решаются в рамках естественного антропного поведения, диктуемого геномом.

Опыт демократии исторически закономерен в определённых социально-политических обстоятельствах. У России этот опыт ещё впереди, но, конечно, не с сегодняшними «демократами». Демократия – это лучшее время в истории любого народа именно благодаря своей человеческой предельности, в каком-то смысле – надчеловечности. Историческая память об этом невероятном общественном состоянии остаётся надолго, если не навечно.

Ни у какого народа нет своих собственных, изначальных политических или идеологических предпочтений (свобода/рабство, агрессивность/миролюбие, плюрализм/монизм и т.д.). Народ выбирает из того мировоззренческого меню, которое формируют для него элиты (в постмодерных обществах к формированию этого меню присоединился ещё и средний класс, но на иных, чем элиты, условиях). Единственное, что изначально предпочитает выбрать любой народ, – это традиционные мировоззрение, общественный уклад, государство и т.п.. Но традиция не только закрепляет, фундаментирует в обществе привычные ценности и правила, но и высушивает их, лишает жизни. В этом смысле современные западные демократии – традиционные общества. Их традиционализм, ментальный консерватизм – в либеральной демократичности. Продолжение в следующем посте.

Очень остроумный и одновременно социологически очень грамотный опрос провёл «Контекст», говорящий о настроениях в либерально настроенной части общества (такова аудитория «Контекста»). То есть, война всё ещё терпима, несмотря на большие неприятности последних месяцев, но в мироощущении многих доминирует тревога по поводу очевидной возможности по-настоящему больших неприятностей.

О московских пожарах.

Главная ошибка украинских, европейских и эмигрантских идиотов: московские пожары могут принудить Путина к миру, а российский народ - к протестам против путинского режима.

Для Путина, обречённого на позорную смерть в случае проигранной войны, московские пожары - это повод для эскалации войны, ужесточения режима и истинной мобилизации страны.

С российским народом всё ещё проще: виноват тот, кто бомбит, а не тот, кто когда-то давным-давно начал войну. Московские пожары плодят ненависть не к Путину, а к украинцам, приближают народное согласие на мобилизацию и порождают солидарность провинции с Москвой.

Зеленский бомбит Москву не для победы над Путиным - исхожу из презумпции, что он не идиот и понимает, что демонстративными, красивыми бомбовыми демаршами без значимого ущерба противнику победа не завоёвывается и даже моральный дух противника не подрывается (такие демарши моральный дух противника как-раз и подкачивают). Зеленский бомбит Москву, чтобы доказать американским и европейским спонсорам свою политическую и военную кредитоспособность, то есть способность продолжать "сдерживающее сопротивление» путинской России. Смысл войны для Запада уже давно не в победе над Путиным, а всего лишь в сдерживании его в рамках украинской войны. Все просто ждут смерти российского президента, а до тех пор насыщают ресурсами украинский буфер.

В этой рутине "сдерживающего сопротивления" путинскому безумию главная опасность - не переборщить.

В очередной раз повторюсь: для российского и европейского благополучия крайне важно не допустить до того момента как Владимир Путин уйдёт от нас, перерастания Путинской войны в очередную российскую Отечественную войну. Не дай бог, если российский простолюдин однажды воспримет Путинскую войну, как свою собственную войну. Такие события, как московские пожары, конечно, не обуславливают, но подталкивают индифферентное к Путинской войне российское общество к такому перерождению.

В сегодняшних политических репрессиях (пока, слава богу, не достигших ещё уровня сталинских репрессий, но уже значительно перешагнувших за уровень брежневских) репрессивную роль сталинского фантомного «шпионажа» играют в том числе и «терроризм с экстремизмом» (на уровне административного права – статус «иностранного агента»). Во многих случаях «терроризм и экстремизм» предстают сегодня эвфемизмами, вуалирующими синонимами почти любой противопутинской деятельности, почти любых оппозиционных высказываний. Сегодня почти любая критика президента Владимира Путины или его политики может быть приравнена к антигосударственной деятельности и пристёгнута к антитеррористическим и антиэкстремистским уголовным статьям. Простая мысль: любой избранный народом президент (в отличие от «богопомазанных монархов») – не бог, и потому любая критика его деятельности вполне нормальна – в России предстаёт опасным откровением, достойным внимания органов безопасности.
Мне представляется, что и судьи, и прокуроры, и следователи, причастные к «делу Окунева», понимают, что Константин Николаевич не имеет никакого отношения ни к призывам, ни к оправданию, ни к пропаганде терроризма в общепринятом его понимании. Уверен, что все участники процесса понимают, что Константин Окунев – просто оппозиционно настроенный политик, в своё время выдавленный из-за своих вполне умеренных оппозиционных взглядов из органов представительной власти, и время от времени позволяющий себе резкие высказывания в адрес президента, губернаторов и др., что в любом цивилизованном государстве не может быть основанием для уголовного преследования. Но я понимаю и то, что представляющие государство участники процесса ещё и «рабы лампы», заложники не ими установленных правил игры, в рамках которых Константин Окунев – опасный для государства человек, достойный сурового наказания за эту свою фантомную «террористическую опасность». В общем, к сожалению очень многих пермяков (и не только оппозиционно настроенных, но и вполне лояльных), нам всем, возможно, предстоит стать свидетелями очередного акта этого трагического абсурда, в котором правосудие берёт на себя роль фокусника, превращающего добросовестного критика власти в опасного поборника терроризма, в строгом соответствии с заветами знаменитых сталинских «троек».
Кстати, Константина Окунева уже внесли в Перечень террористов и экстремистов Росфинмониторинга - есть у нас такой вид внесудебных репрессий, когда человека только ещё подозреваемого в терроризме или экстремизме заранее лишают целого ряда имущественных прав.

____________________________________

На фото: Константин Окунев в зале суда

От себя добавлю
С самого начала «окуневского дела» было ясно, что наказывать его будут ЗА СЛОВА (за конкретные посты в Телеграме), которые, какими бы они ни были, не принесли никакого вреда ни пермякам, ни даже пермским и российским властям, не спровоцировали никаких терактов, не побудили пермскую молодёжь вступать в террористические организации – вообще не привели ни к каким терророгенным последствиям. На предстоящем процессе над Константином Окуневым следствие даже не будет пытаться предъявить суду хоть какие-то общественно опасные последствия его высказываний. ТЯЖКИМ УГОЛОВНЫМ преступлением для них является само СЛОВО, независимо от того, принесло оно кому-то вред или не принесло.
Понятно, что в российских политических судах правовые аргументы не имеют никакого значения. Адвокат для российского политического подсудимого – всего лишь психотерапевт. У нас человека судят по политическим статьям просто потому, что кто-решил, что его нужно наказать: «потому что он опасен», «потому что обнаглел», «потому что кого-то обидел», «потому что нужно продемонстрировать усердие вышестоящим властям», «просто потому что время пришло» и т.п. Главное, если кто-то значимый в системе решил, что человека надо посадить или запугать, значит система его посадит или запугает. В «деле Окунева» пока не ясно только одно: что именно решила система в отношении Константина Николаевича – посадить его или запугать судом и длительной отсидкой в СИЗО. Узнаем на суде.
Я упущу здесь уже давно набившие оскомину все положенные в подобных случаях слова о «бесчеловечном режиме», «чекистском произволе», «репрессивном правосудии» и т.п. – эти мантры и так есть кому произносить. У меня другая слабость: я не перестаю поражаться тому, насколько бытовым, нормальным, незаметным для участников политического судопроизводства может быть очевиднейший абсурд в их собственном исполнении.
Давно и навечно разоблачён и высмеян трагический абсурд сталинской репрессивной машины – подавляющее большинство советских граждан репрессировали ни за что, а точнее – за выдумки следствия, опирающиеся на бесконечно резиновое сталинское уголовное законодательство, извращённые фантазии следователей и на принудительные и добровольные лживые доносы граждан на граждан. Например, одной из самых популярных у сталинских следователей была статья 58-6 тогдашнего Уголовного кодекса – шпионаж. За «сотрудничество» с английской, французской, финской, японской и прочими разведками сажали или расстреливали не только представителей партийной элиты и только-только народившейся советской интеллигенции, но и тысячи простых советских рабочих и колхозников. Думаю, Советский Союз тогда занимал недосягаемое первое место в мире по количеству разоблачённых внутренних «шпионов».

Пост в трёх частях
КОНСТАНТИН ОКУНЕВ О СВОЁМ УГОЛОВНОМ ДЕЛЕ. 3 часть
1 и 2 части в предыдущих постах