хочу (тебя! и) чтобы было лето

when we’re getting hot and heavy it almost slips why don’t we try
and end up getting lucky telling our parents we’ll be parents by july
i look in your eyes want you to find out if hers look just like you
i wanna let loose let you find out if she looks like me too
past two months it doesn’t really matter
blood is thinner than water in my eyes
sometimes you make me wonder
will we one day try

and my mother always told me not to hurry and be young
she never said wise but i act nice, do my best to hold my tongue
you look me in the eyes and you say i’m the love of your life
i wanna let loose wanna find out whether i will be your wife
and the quiet of the absence occupies my finger where
people store rings from their loved ones while i’m trying not to stare
sometimes you make me wonder
will i ever not be scared

when i wake up with your body over mine i stay in bed
let my guard down for a second but i worry bout things ahead
you look me in the eyes saying we’ve had too much to drink
so i let loose and we delve in all the best names for the kids
and you tell me how you picked that one when you were five
we’re still tipsy so i tucked you in our bed that july night
it’s the first time that you wondered
whether we should try

я родилась в холодном сибирском городе, к которому молодые люди никогда не оставались безразличными, – они либо отчаянно стремились туда попасть и обзавестись громко звучащим званием студента, либо спешили поскорее оттуда уехать, – и никак не посередине. кажется, тогда и появилась моя любовь к холодным городам уже вне сибири – на мой четвёртый день рождения, когда я сбегала, сама того не понимая.

мне нравится петербург – хотя я всем вру, что на самом деле нет. мне нравятся его узкие улочки, в которых невозможно идти, держась за руки, и где всё время приходится кричать, тренировать свои голосовые связки, драть собственное нёбо в попытках поговорить. мне нравятся глупые и смешные бары, куда я заводила семнадцатилетнюю лучшую подругу и нагло врала. тогда я ещё не знала, что через год мы больше не будем общаться каждый день. мне нравится эта кухня на съёмной посутке, где мы спали на жёстком раскладном диване и обменивались секретами, думая, что за тонкой гипсокартонной стеной все спят. может, и правда спали? а может, предпочли забыть или умолчать?

когда я приехала в свой нелюбимый петербург вновь, я опросила всех, кто только мог осознать важность прошедшего и забытого: мне было так важно не наткнуться на места, по которым я уже ходила. будто что-то случилось бы, если я снова окажусь напротив распахнутого настежь окна той кухни и увижу там, внутри, совсем других людей. будто тогда я ненароком подумаю, что они совсем непохожи на нас, а значит, на нашей кухне им совсем не место. будто тогда я бы вся сгорела со злости и как самое настоящее животное кинулась бы защищать своё, близкое и имеющее значение. будто бы это действительно имело значение.

по правде говоря, имело – и поэтому моя муся получила с десяток сообщений, где я путаю самые непохожие друг на друга дома. словно я боялась, но так хотела, чтобы каждый из них оказался тем самым. словно любые люди, танцующие на кухне в свете лампочки внутри холодильника в августе петербурга, это я, муся и её младший брат. словно нас невозможно заменить никем.

случайный прохожий дёрнул меня за рукав, протискиваясь по узкой улице, и я заметила двух девочек, высовывающихся из окна на самом верхнем этаже. получается, что возможно?

на мой лоб упали две случайные капли дождя, а в следующую секунду меня словно окатило волной. я стояла и смотрела на этот дом, на этот балкон с этой открытой форточкой, как вкопанная, и всё в этой сцене меня заворожило. они были моими голливудскими актрисами, а я была фанаткой в толпе. обескураженной и безрассудной, оказавшейся в полной расстерянности от их присутствия прямо перед собой. в их движениях всё было так правильно и так странно одновременно – хотелось спорить с каждым их взглядом или словом, будто так безошибочно просто не может быть. 

я внезапно осознала, что спустя годы, спустя глупый и ненужный перерыв, слёзы, праздники, цвет букетов и осколки хрустальных бокалов, “отлично” в зачётке и пересдачи, сквозь цензуру на музыкальных площадках и слитые песни, витражные картины в лавочках на китай-городе и пустые пряно пахнущие тарелки, минуя города, страны и людей, этот дом был по-странному родным. каждый кирпичик пах мной – и я провела по ним рукам. они никак не отпечатались на моей коже, не оставили следа пыли или городской грязи, и тогда я подумала: “моё”. 

ещё одна капля дождя упала мне на ресницы, и я поморщилась. а затем словно прозрела. 

я начала писать это, когда ехала домой и слушала один из самых заметных альбомов уходящего года в жанре южной готики. каждые пять минут за окном поезда мелькала одиноко стоящая лачужка с парочкой деревьев у крыльца, и я мечтала себе, как однажды окажусь в такой же и вспомню про то, как писала это в честь своего открытия чего-то родного и близкого. 

потом окажется, что муся написала мне, мол, ошиблась, и дом не тот, когда пейзажи меня утомили и я уснула в дороге. нужный, наш дом, был на соседней улице, ближе к набережной и дальше от шума невского проспекта.

эта нелепица – всё, что я знаю о человеческой памяти.

я бы хотела стать кошкой.

я бы хотела стать кошкой, чтобы внимание в каждой комнате, где я присутствую, всегда было обращено на меня. чтобы те, кто не могут его обратить, искали способы обойти собственные пороки хотя бы ради того, чтобы притронуться ко мне. я обещаю, что была бы самой доброй и ласковой кошкой для всех, кто решился бы почесать меня за ушком или вручил бы скомканную бумажку в знак признания моих стараний. я бы ластилась и ластилась. я бы грела ноги всем, кто пускает меня в свою кровать. и даже тем, кто ругается на меня, когда я прихожу в кровать.

я бы хотела стать кошкой, чтобы злиться когда это будет удобно и неудобно тем, кто меня решит приютить в свои тёплые и уютные дома. лежать в вязаном пледе, шипеть на каждого нового человека в окружении, пока меня обхаживают и хвалят за то, как спокойно и нежно я смотрю на всех. я бы хотела стать дикой и нелюдимой кошкой, которая бежит за каждым прохожим на улице в надежде на ласку и любовь. и получает — лишь иногда, с дешёвым пакетиком корма класса эконом и прощанием навсегда.

я бы хотела стать кошкой, чтобы не обижаться на комментарии зевак, которым не нравятся мои уши или нос. я бы хотела никогда не оценивать свою укладку и не пытаться пересобирать каждую прядь в ней до идеала, пока волосы не начнут трещать от боли моих грубых пальцев и обламываться на концах. я бы хотела избавиться от тяжести одежды на своих плечах, скинуть её всю и наконец-то стать свободной. я бы хотела стать кошкой, чтобы никогда не знать о том, как другие люди восхваляют собак и выбирают их снова и снова, и снова. вместо меня. как с ними гуляют, как ласкают их, как покупают им тонны бесполезных шмоток и безделушек, пока те не понимают своих привилегий. я бы хотела быть непохожей на них своими ушами и носом, и никогда об этом не знать.

я бы хотела хотела стать кошкой, потому что все кошки красивые.

the fate of ophelia — taylor swift, но её переписала я 🌟🌟🌟

i heard you calling
through the smoke you've blown
you wanted see me all alone
as legend has it, love can't stand a liar
she stroke a match and watched me burn

and if you'd never come for me
how could've i left my body to be?
you wear my pain like it's a chain, a crown, a vine,
pulling me away from fire

all that time
i tried to escape her tower
with endless petals of flowers
watched them fall
throw the dice
erase completely the story
where i drown in melancholy
as her ophelia
a fleeting glimpse, my longing love's demise, now i
pledge allegiance to your hands between my thighs
she ran away and you returned, cause now you're mine
we can make a life cause i've rescued from
the fate of ophelia

нас больше нет, но эта ночь
даёт нам пару часов
пустое метро — по новой начнём
избавляйся скорей от оков
весенний бульвар, запах дождя
мной ненавистный маршрут
ночь снова увезёт тебя
а таких, как я, туда не берут

почему так с другими нежна,
а со мной как измученный зверь?
в лёгких корни пустила твоя лоза —
не стесняйся, прицелься, убей
яркий свет слепит глаза
твой смог в комнате и в голове
языки не шутили — в тебе много зла:
ты сполна отыгралась на мне?

что-то шепчут твои уста,
мои волосы пахнут костром
я с тобой доживу до декабря,
а по жизни устроюсь потом
мои строфы вусмерть устали петь —
в голос воют они допоздна
мы решим, что нам делать с тобой,
только как наступит весна

времени нет, и эта ночь
даёт нам пару минут
хочешь? забирай их все,
а не то и они пропадут
странный блеск в твоих глазах,
моя майка с плеча набекрень
ночь навсегда заберёт меня —
обижай, вспоминай, не болей.

давно не виделись
и я тебе пишу
надеюсь, чтоб не огорчить
но я отсюда
ухожу

я даже больше не грущу
не собираюсь ждать и плакать
я не могу вести
эту войну
собравшись с волею в кулак
скорее даже в кулачок
я ухожу!

дружок! сегодня это нужно
только мне
а завтра?
может, по весне
мы растеряем всю обиду и печаль
и возвратимся
как из страшного кошмара

трещит по швам в шкафу
хрусталь
и лопаются в глазах каппиляры
не верят, что это
взаправду
а не во сне

им вторят пьяные зрачки
и километры
моих песен
тебе же больше
не согреться
в своём же яростном огне

чего уже тянуть?
я ухожу
ведь это нужно
только мне

обычно я такого не делаю, и тем более не выкладываю!! но я так долго ждала релиз этой песни, что с гордостью представляю вам свой зарифмованный перевод busy woman авторства моей любимой сабрины ❤️

обыкновенно я разумна и зрела,
пожалуй, мы истерик избежим:
откажешь мне — сведу с ума,
малыш, идёт игра по правилам моим!

хочешь любви? давай —
я мчусь к тебе на всех парах без лишних слов;
не хочешь меня? признай:
такой слабак, как ты, был явно не готов.
в делах всё время, детка!
прости, я точно тебе позже напишу!
если дождёшься, зая, я где-то на задворках рая,
что я готова подарить лишь одному.

крашу глаза — ведь ты о них мечтаешь;
с тобой не знаю, как мне всё успеть?
тантра, гимнастика, что ты предпочитаешь?
в начале списка йога, малыш, намасте!
не приезжать? всё ок, если ты гей!

но если хочешь любви — давай!
я мчусь к тебе на всех парах без лишних слов;
не хочешь меня? признай:
такой слабак, как ты, был явно не готов.
в делах всё время, детка!
прости, я точно тебе позже напишу!
если дождёшься, зая, я где-то на задворках рая,
что я готова подарить лишь одному.

занятая — как всегда,
сегодня занята я до конца дня,
устроим антракт — совсем небольшой,
и если ты захочешь — он будет только твой 💕

я бы написала сборник самых грустных строф
о том, как люди не умеют врать в лицо,
как обожают поощрять льстецов и простецов,
как трещины в аорте отдают гнильцой,
как пережить утрату, выйдя из неё творцом;
шёл бы дождь за окном, занят был бы твой телефон —
ты не подумай даже попытаться проверять его:
обыкновенно у влюблённых входящих смсок ноль,
кому вообще нужны они, когда с тобою рядом он?
прости, что не пишу — я занята реальными работами, —
корплю за письменным столом над горестными строфами,
выписываю слоги, испачканные катастрофами,
кручусь в постели под симфонии соседских стонов:
уже наскучило, когда заглянет кто-то новый?
бегу к тебе! прости, что с опозданием:
мне не впервые обделять любимую вниманием,
мне б только забываться в поисках завоевания:
плачу гроши за репарации, стою на глотке у восстаний;
награда за твою победу — вечное молчание,
мой проигрыш — всего лишь буря в грязной луже,
проспись и протрезвей, малыш, меня не слушай,
ты просто помолчи, закрой глаза, зажми руками уши,
зла стоит избегать — так точно будет лучше.

inspired by ты не считаешь 💾

давить по газам — проклятие круговорота:
намного проще, чем решиться тормозить
или до твоей исповеди сосчитать мои шаги;
проблема в том, что ключ всегда вполоборота.
и то-то страшно, что откровение уже внутри —
рискует доползти до безвозвратности и
обнажить мысли и звуки без привратности:
что может быть страшнее? как не надавить?
надоело в твоём хроносе ждать теплоты
или искать её строфы в своём отрицании;
на панели приборов трепещет мерцание —
изменщицу собственным мыслям дома не жди.
самобытное чувство к тебе — бессмертный фрактал,
покинутый моим несовершённым полушагом,
что следует за неприличным взмахом белым флагом;
твоё отсутствие — последний нужный мне сигнал.
стираю в порошок свой откровенный голос:
дорожку на прощание мне
ласково начертят брошенные в омут обещания;
я затыкаю пальцем нос — я затыкаю свою совесть.
нет сил на то, чтоб даже слышать её притязания;
перед глазами наконец-то пелена — и я не понимаю,
как на обочине эгоистического пути погибаю,
повиснув в петле проводов повествования.

ты знаешь, мам,
устала смотреть на свои пораженья,
горечь от цедры самоспасения
и дырку в груди — такие дела.
не звоню, не пишу, тону в номерах
незнакомых, бросив вызов без извинений,
попав к ним путём перераспределения;
тишина абонента — вновь даю по газам.
только ты не клади, мама, слушай
мой монолог — пакетик в твоём чае,
нашим смешным котом разлит нечаянно —
сегодня ты устала и кричишь ему отчаянно,
что он дурак, а я несчастный случай,
зато какой! моя любовь, она же твоя участь
или дражайший груз твоей уставшей седины.
когда решишь мне вынести вердикт, скажу:
спасибо, мама, за мою живучесть;
за стихи, за прозу, за патологический талант,
за ложь в глаза, за то, что не умею врать,
спасибо, что я всегда всё знаю сама,
за то, что иногда и я бываю неправа.