давить по газам — проклятие круговорота:
намного проще, чем решиться тормозить
или до твоей исповеди сосчитать мои шаги;
проблема в том, что ключ всегда вполоборота.
и то-то страшно, что откровение уже внутри —
рискует доползти до безвозвратности и
обнажить мысли и звуки без привратности:
что может быть страшнее? как не надавить?
надоело в твоём хроносе ждать теплоты
или искать её строфы в своём отрицании;
на панели приборов трепещет мерцание —
изменщицу собственным мыслям дома не жди.
самобытное чувство к тебе — бессмертный фрактал,
покинутый моим несовершённым полушагом,
что следует за неприличным взмахом белым флагом;
твоё отсутствие — последний нужный мне сигнал.
стираю в порошок свой откровенный голос:
дорожку на прощание мне
ласково начертят брошенные в омут обещания;
я затыкаю пальцем нос — я затыкаю свою совесть.
нет сил на то, чтоб даже слышать её притязания;
перед глазами наконец-то пелена — и я не понимаю,
как на обочине эгоистического пути погибаю,
повиснув в петле проводов повествования.