— Волшебным, нахуй, образом. Думал, я тебя не поймаю, суку такую? Да я тебя как рыбу хочу выпотрошить, —⬜⬜⬜⬜ , снимая балаклаву, плюет прямо в лицо Роджерса, добавляя ещё к и так имеющейся каше. Эрик не видит, но чувствует, как ⬜⬜⬜⬜ ухмыляется. — Или как твоего щенка. Помнишь милую Руби? Я ей все клычки повырывал, чтоб проще было ебнуть эту мелкую тварь. Даже эта псина была смелее тебя сейчас.

Он давит сильнее на грудь, пока парень лежит с шокированным лицом, стараясь медленно отползти, но будто что-то уже ему как-то хоть поможет. Хотелось стать чем-то меньшим, вязкое жжение под ребрами было далеко не от ноги, а от страха, спутанного с унижением и стыдом за свою слабость. ⬜⬜⬜⬜ смотрит за Эриком, смотрит так, будто способен видеть его без этой ненужной кожи, способен увидеть каждый нерв и четкое распределение внутренних органов, порядок которых ему так хотелось нарушить. Начиная с средней школы, мысль поменять местами кишки и лёгкие Эрика не уходила. Хотелось сломать пополам каждую ебучую кость, в особенности пальцы, которыми Эрик так часто показывал на него раньше. А после пальцев перейти к зубам, считая и по одному вырывая, и вечно сбиваться на счету, чтобы начинать заново, возвращая вырванные зубы самостоятельно на место, что угодно, лишь бы эта мразь рыдала и умоляла его прекратить, пока он будет насиловать его девственный зад. Уж ⬜⬜⬜⬜ сможет лишить его всего, ровно как он лишил его "нормальной" жизни в школе. И теперь, все в его руках. Эрик, такой худой теперь после долгой работы над своими глупыми хоррор игрушками, сможет узнать, что такое настоящий хоррор, и кто же был причиной пропадающих вещей в последние полтора года, кто же прятал его необходимые вещи, рвал и портил их. Все это было рук одного ⬜⬜⬜⬜, и тот ни о чем из этого не пожалел бы, даже если его посадят и также будут пытать, ему полностью плевать, ведь сейчас он способен хоть чуточку отыграться на Эрике. А может быть и не чуточку.

— Пожалуйста-.. — Эрик уже сдается на мольбы, кусая губу, во рту снова вкус горького. ⬜⬜⬜⬜ знал, что он начнет его умолять, но все равно улыбнулся. Мелочь, а приятно. Конечно, этот мелкий сосунок будет просить пощады, может предложит деньги своего богатого папаши, извиняться, ползать на коленях, но сколько раз ⬜⬜⬜⬜ уже слышал все эти слезы, достаточно, чтобы и эти не поменяли его планов.

— Щеночек, не волнуйся, я же буду.. нежный, — он дразнится, спускаясь и потирая рукой плечо Эрика, чтобы вновь грубо взять и потащить его от пропитанного рвотой ковра к центру комнаты, на холодный пол. — Смотри... Вот я и поймал тебя, Эрик Роджерс...

А на улице потихоньку начинали собираться тучи.