Он снова спускается, поглаживая каштановые волосы, спутанные после всего пройденного дня, и накручивая их на пальцы в перчатках. Искусственная кожа не позволяла ощутить прядь волос Эрика по-настоящему, но это было хоть что-то для него, даже это его выводило. Резко и болезненно он натягивает на себя, поднимая голову парня. У горла оказалась вторая рука, проводящая по кадыку и спускаясь ниже к ключицам, откуда снова поднималась и вновь назад, в конце концов, оказалась у подбородка, поворачивая его в такт бродящих мыслей незнакомца, прежде чем залезть в приоткрытый рот, заставляя желудок Эрика сжаться от шока и унижения. Пальцы исследовали полость, касаясь зубов, которыми тот пытался укусить, но его лишь сильнее тянули за волосы, не позволяя ему даже думать об этом. Нежелаемое движение во рту вызывало порывы тошноты, в особенности когда тот заходил глубже, чуть ли не по глотку засовывая пальцы, играя с вялым языком. Эрик закашлялся, стараясь сплюнуть заполнившую пасть слюну и понимая, что если этот не вынет пальцы, то он неприлично сблюет на свой ковер. Ботинок на спине неприятно давил.

— Я так долго ждал... И вот я здесь, котенок, — он прокручивает пальцы. Горло обожгло чем-то кислым, внутренности сжались в единый теплый узел, пока мир плыл перед глазами Эрика, что-то неестественно горькое прошлось по полости рта, капая с губ. Он убирает руку, позволяя мерзкой каше выйти с тихим хлюпаньем на серый полосатый ковер, который Эрик решил не менять после прошлых владельцев квартиры. Желудок выворачивало, расцарапанная щека и мокрое от чужой слюны ухо не казалась такими уж унизительнымы актами, тем более по сравнению с тем, что сейчас парень был испачкан в собственной рвоте, в которую он мог бы упасть лицом, если бы второй не держал его сзади за волосы. Во рту оставалась неприятная горечь, в уголках глаз собирались слезы.

— Ты, блять, кто вообще? — вырывается со слабым хныканьем, заглушаемым очередной волной рвоты. Всё-таки не стоило сегодня завтракать так плотно.

— Я-то? А ты угадай, Роджерс, — он вытирает о белый рукав Эрика пальцы, по костяшки грязные в блевотне. — Первая подсказка, мое имя на ⬜ начинается.

— Чего? — Эрик оглядывается назад, щурясь из-за нарастающей головной боли.

— Ничего, — парень пожимает плечами, отпуская волосы Роджерса, от чего тот лицом падает в собственную рвоту. — Оу. Твое милое личико теперь по-настоящему грязное, м?

Эрик поднимает голову, стараясь свободной рукой убрать бывшее содержимое его желудка, слишком унизительно, а он даже и закричать и попросить о помощи не может, тем более уж сопротивляться. Тело вовсе не слушалось разума, вялое и хлипкое. Щеку жгло, кровь смешивалась с густой рвотой.

— Да не-.. Не знаю я тебя, уебок... Иди на-нахуй, — пытаясь держать лицо хотя бы словами, Эрик бормотал оскорбления, хрипя, когда ботинок потирает его спину.

— Тебе не кажется, что тут нужно убраться? Ты навел беспорядок, — незнакомец не относился особо серьезно к разговору, убирая ногу. — Съешь это, и я отпущу.

— Хуя с два, еблан! — Эрик склёвывает остатки слюны во рту, пробуя перевернуться на спину, хотя бы разглядеть своего мучителя. Сбежать не получится, верно? — Я не с-собираюсь.. Это хавать..

— Ну Эрик, разве не хочешь порадовать своего старого друга? Это же я, ⬜⬜⬜⬜, — он мягко похлопывает по грязной щеке Эрика, будто старого товарища по спортивной команде, с которым можно было бы провести вечер после школы за игрой в Kingdom Hearts II или чем-то подобным. Никакими друзьями они и не были, да даже одноклассниками. Эрик был на год-полтора старше ⬜⬜⬜⬜, что позволяло ему нередко постебать этого фрика с уродливым шрамом на губе с друзьями. Кто ж знал, что он так обозлится? К тому же, не так уж и часто они его дразнили, просто был объектом, на который можно было сместить свое плохое настроение.

— Бля-я... — Эрик хрипит, когда ⬜⬜⬜⬜ вновь ставит ногу на него, но уже на грудную клетку, будь он крупнее и тяжелее, то раздавил бы с радостью. Но это только начало, рано. — Ты.. Как..