Он тихонько смеется, наклоняясь ближе к красному от выпитого лицу, а пальцами лаская кожу, пока Эрик вытягивает руку, стараясь оттолкнуть незнакомца. Но в теле неимоверная слабость, будто он не текилу выпил, а занюхал целую дорогу белого. Он готов поклясться, что перед глазами у него все начинало путаться хуже, чем бывает при опьянении, а в ушах слишком громко что-то звинело.

— Съеби.. — Эрик отворачивает голову, хмуря брови, это вызывает ещё один смешок у второго, что отпускает лицо и хватает Роджерса за волосы, прижимая его голову к подушке. У шеи почувствовалась что-то холодное, царапающее нежную кожу. — Ты..

— К чему такая грубость, котенок? — он легонько постукивает лезвием по кадыку Эрика, от чего тот широко распахивает глаза, руками впиваясь в кофту новоприбывшего. Парень смеется, залезая поверх пьяного и, держа нож у того же места, наклоняется к лицу. — Лучше не кричи, я предпочту, если ты будешь потише, Эрик.

Тяжёлое дыхание учащается у уха Эрика, который даже двинуться не смеет. Лезвие у горла - это уже страшнее. Выпил, называется. Он с трудом сглатывает, стараясь сосредоточить внимание на фигуре, вслушиваясь в его слова, но звуки путались, как и происходящее в глазах. Если он выживет, то в жизни не будет пить больше. Только по праздникам. Нет, в праздники тоже не будет. Сука, только бы выжить. Любые слова застревают комком около места, где "собеседник" удерживал нож.

— Хороший мальчик, будь тише и не дергайся, и, может быть, будет не так уж и больно. Хотя о чем я говорю.. — парень небрежно кусает мочку уха, отодвинув маску. — Я, блядь... Хочу, чтобы тебе было пиздец.. Как больно. Я хочу, чтоб ты...

Он не может договорить из-за дрожи в голосе, из-за чего просто начинает смеяться. Его смех тихий, нервный, безумный. Он передвигается, охватывая ногами бедра Эрика, что закрывает глаза, пытаясь убедить себя в том, что все происходящее - сон или дрянная шутка его друзей, все ещё задерживая руки на одежде незнакомца, что будто ещё больше заводит его.

— Посмотри, просто посмотри, какой ты сейчас... Сука, я все эти годы надеялся, что я сдержу тебя так. Что ты будешь такой послушный и смирный.. Что... Что.. Ебучий Эрик.. — языком он проводит по его щеке, Эрик от этого отпрянул, разозлив своего "гостя". — Куда, сука.

Резкий его жест прошелся по щеке Роджерса, создавая ярко-алую полосу, медленно выпускающую бусинки того же цвета. Тихое шипение мгновенно вырвалось с уст Роджерса, что практически отрезвел от удара лезвием по его болезненной коже. Нож отошёл от его горла, можно и вздохнуть, но он все равно был где-то рядом. Теперь все казалось намного реальнее: в доме Эрика какой-то ебанутый чудак, пытающийся его то ли убить, то ли трахнуть. Великолепно, а он лежит пьяный и пытается хоть как-то оттолкнуть своего нежданного гостя. Может быть, ему стоило всё-таки заниматься чаще спортом, развивая силу, но, что теперь? Теперь он даже столкнуть не способен, а тем более будучи под какими-то лёгкими наркотиками, даже в их безопасном штате их получить было проще простого. Америка, в конце-то концов.
Эрик разжимает руки на кофте парня, хватая его за запястья и, немного развязными движениями, оторвал его от себя, выскальзывая на пол. Язык не вязался, удавалось лишь прохрипеть жалобную тройку мольб о помощи и просьбе оставить. Его смелость забавляла незнакомца, что поддавался его попыткам, играясь. В руках крутился нож, а карие глаза следовали за пытающимся встать с пола Эриком. Было логично полагать, что пьяный, так ещё и обдолбанный, он далеко не убежит, дай бог уползет чуть дальше дивана. И то не факт.

— Хочешь на полу? Я думал, на диване... Тебе будет поудобнее... Но, как знаешь, щенок, — он встаёт с дивана, наступая на спину массивным армейским берцом, выбивая с парня ещё хрипы и скулеж. — Какая же ты сучка, Эрик. Я и не знал.. Что ты таким стал.