Why am I still breathing?

— Волшебным, нахуй, образом. Думал, я тебя не поймаю, суку такую? Да я тебя как рыбу хочу выпотрошить, —⬜⬜⬜⬜ , снимая балаклаву, плюет прямо в лицо Роджерса, добавляя ещё к и так имеющейся каше. Эрик не видит, но чувствует, как ⬜⬜⬜⬜ ухмыляется. — Или как твоего щенка. Помнишь милую Руби? Я ей все клычки повырывал, чтоб проще было ебнуть эту мелкую тварь. Даже эта псина была смелее тебя сейчас.

Он давит сильнее на грудь, пока парень лежит с шокированным лицом, стараясь медленно отползти, но будто что-то уже ему как-то хоть поможет. Хотелось стать чем-то меньшим, вязкое жжение под ребрами было далеко не от ноги, а от страха, спутанного с унижением и стыдом за свою слабость. ⬜⬜⬜⬜ смотрит за Эриком, смотрит так, будто способен видеть его без этой ненужной кожи, способен увидеть каждый нерв и четкое распределение внутренних органов, порядок которых ему так хотелось нарушить. Начиная с средней школы, мысль поменять местами кишки и лёгкие Эрика не уходила. Хотелось сломать пополам каждую ебучую кость, в особенности пальцы, которыми Эрик так часто показывал на него раньше. А после пальцев перейти к зубам, считая и по одному вырывая, и вечно сбиваться на счету, чтобы начинать заново, возвращая вырванные зубы самостоятельно на место, что угодно, лишь бы эта мразь рыдала и умоляла его прекратить, пока он будет насиловать его девственный зад. Уж ⬜⬜⬜⬜ сможет лишить его всего, ровно как он лишил его "нормальной" жизни в школе. И теперь, все в его руках. Эрик, такой худой теперь после долгой работы над своими глупыми хоррор игрушками, сможет узнать, что такое настоящий хоррор, и кто же был причиной пропадающих вещей в последние полтора года, кто же прятал его необходимые вещи, рвал и портил их. Все это было рук одного ⬜⬜⬜⬜, и тот ни о чем из этого не пожалел бы, даже если его посадят и также будут пытать, ему полностью плевать, ведь сейчас он способен хоть чуточку отыграться на Эрике. А может быть и не чуточку.

— Пожалуйста-.. — Эрик уже сдается на мольбы, кусая губу, во рту снова вкус горького. ⬜⬜⬜⬜ знал, что он начнет его умолять, но все равно улыбнулся. Мелочь, а приятно. Конечно, этот мелкий сосунок будет просить пощады, может предложит деньги своего богатого папаши, извиняться, ползать на коленях, но сколько раз ⬜⬜⬜⬜ уже слышал все эти слезы, достаточно, чтобы и эти не поменяли его планов.

— Щеночек, не волнуйся, я же буду.. нежный, — он дразнится, спускаясь и потирая рукой плечо Эрика, чтобы вновь грубо взять и потащить его от пропитанного рвотой ковра к центру комнаты, на холодный пол. — Смотри... Вот я и поймал тебя, Эрик Роджерс...

А на улице потихоньку начинали собираться тучи.

Он снова спускается, поглаживая каштановые волосы, спутанные после всего пройденного дня, и накручивая их на пальцы в перчатках. Искусственная кожа не позволяла ощутить прядь волос Эрика по-настоящему, но это было хоть что-то для него, даже это его выводило. Резко и болезненно он натягивает на себя, поднимая голову парня. У горла оказалась вторая рука, проводящая по кадыку и спускаясь ниже к ключицам, откуда снова поднималась и вновь назад, в конце концов, оказалась у подбородка, поворачивая его в такт бродящих мыслей незнакомца, прежде чем залезть в приоткрытый рот, заставляя желудок Эрика сжаться от шока и унижения. Пальцы исследовали полость, касаясь зубов, которыми тот пытался укусить, но его лишь сильнее тянули за волосы, не позволяя ему даже думать об этом. Нежелаемое движение во рту вызывало порывы тошноты, в особенности когда тот заходил глубже, чуть ли не по глотку засовывая пальцы, играя с вялым языком. Эрик закашлялся, стараясь сплюнуть заполнившую пасть слюну и понимая, что если этот не вынет пальцы, то он неприлично сблюет на свой ковер. Ботинок на спине неприятно давил.

— Я так долго ждал... И вот я здесь, котенок, — он прокручивает пальцы. Горло обожгло чем-то кислым, внутренности сжались в единый теплый узел, пока мир плыл перед глазами Эрика, что-то неестественно горькое прошлось по полости рта, капая с губ. Он убирает руку, позволяя мерзкой каше выйти с тихим хлюпаньем на серый полосатый ковер, который Эрик решил не менять после прошлых владельцев квартиры. Желудок выворачивало, расцарапанная щека и мокрое от чужой слюны ухо не казалась такими уж унизительнымы актами, тем более по сравнению с тем, что сейчас парень был испачкан в собственной рвоте, в которую он мог бы упасть лицом, если бы второй не держал его сзади за волосы. Во рту оставалась неприятная горечь, в уголках глаз собирались слезы.

— Ты, блять, кто вообще? — вырывается со слабым хныканьем, заглушаемым очередной волной рвоты. Всё-таки не стоило сегодня завтракать так плотно.

— Я-то? А ты угадай, Роджерс, — он вытирает о белый рукав Эрика пальцы, по костяшки грязные в блевотне. — Первая подсказка, мое имя на ⬜ начинается.

— Чего? — Эрик оглядывается назад, щурясь из-за нарастающей головной боли.

— Ничего, — парень пожимает плечами, отпуская волосы Роджерса, от чего тот лицом падает в собственную рвоту. — Оу. Твое милое личико теперь по-настоящему грязное, м?

Эрик поднимает голову, стараясь свободной рукой убрать бывшее содержимое его желудка, слишком унизительно, а он даже и закричать и попросить о помощи не может, тем более уж сопротивляться. Тело вовсе не слушалось разума, вялое и хлипкое. Щеку жгло, кровь смешивалась с густой рвотой.

— Да не-.. Не знаю я тебя, уебок... Иди на-нахуй, — пытаясь держать лицо хотя бы словами, Эрик бормотал оскорбления, хрипя, когда ботинок потирает его спину.

— Тебе не кажется, что тут нужно убраться? Ты навел беспорядок, — незнакомец не относился особо серьезно к разговору, убирая ногу. — Съешь это, и я отпущу.

— Хуя с два, еблан! — Эрик склёвывает остатки слюны во рту, пробуя перевернуться на спину, хотя бы разглядеть своего мучителя. Сбежать не получится, верно? — Я не с-собираюсь.. Это хавать..

— Ну Эрик, разве не хочешь порадовать своего старого друга? Это же я, ⬜⬜⬜⬜, — он мягко похлопывает по грязной щеке Эрика, будто старого товарища по спортивной команде, с которым можно было бы провести вечер после школы за игрой в Kingdom Hearts II или чем-то подобным. Никакими друзьями они и не были, да даже одноклассниками. Эрик был на год-полтора старше ⬜⬜⬜⬜, что позволяло ему нередко постебать этого фрика с уродливым шрамом на губе с друзьями. Кто ж знал, что он так обозлится? К тому же, не так уж и часто они его дразнили, просто был объектом, на который можно было сместить свое плохое настроение.

— Бля-я... — Эрик хрипит, когда ⬜⬜⬜⬜ вновь ставит ногу на него, но уже на грудную клетку, будь он крупнее и тяжелее, то раздавил бы с радостью. Но это только начало, рано. — Ты.. Как..

Он тихонько смеется, наклоняясь ближе к красному от выпитого лицу, а пальцами лаская кожу, пока Эрик вытягивает руку, стараясь оттолкнуть незнакомца. Но в теле неимоверная слабость, будто он не текилу выпил, а занюхал целую дорогу белого. Он готов поклясться, что перед глазами у него все начинало путаться хуже, чем бывает при опьянении, а в ушах слишком громко что-то звинело.

— Съеби.. — Эрик отворачивает голову, хмуря брови, это вызывает ещё один смешок у второго, что отпускает лицо и хватает Роджерса за волосы, прижимая его голову к подушке. У шеи почувствовалась что-то холодное, царапающее нежную кожу. — Ты..

— К чему такая грубость, котенок? — он легонько постукивает лезвием по кадыку Эрика, от чего тот широко распахивает глаза, руками впиваясь в кофту новоприбывшего. Парень смеется, залезая поверх пьяного и, держа нож у того же места, наклоняется к лицу. — Лучше не кричи, я предпочту, если ты будешь потише, Эрик.

Тяжёлое дыхание учащается у уха Эрика, который даже двинуться не смеет. Лезвие у горла - это уже страшнее. Выпил, называется. Он с трудом сглатывает, стараясь сосредоточить внимание на фигуре, вслушиваясь в его слова, но звуки путались, как и происходящее в глазах. Если он выживет, то в жизни не будет пить больше. Только по праздникам. Нет, в праздники тоже не будет. Сука, только бы выжить. Любые слова застревают комком около места, где "собеседник" удерживал нож.

— Хороший мальчик, будь тише и не дергайся, и, может быть, будет не так уж и больно. Хотя о чем я говорю.. — парень небрежно кусает мочку уха, отодвинув маску. — Я, блядь... Хочу, чтобы тебе было пиздец.. Как больно. Я хочу, чтоб ты...

Он не может договорить из-за дрожи в голосе, из-за чего просто начинает смеяться. Его смех тихий, нервный, безумный. Он передвигается, охватывая ногами бедра Эрика, что закрывает глаза, пытаясь убедить себя в том, что все происходящее - сон или дрянная шутка его друзей, все ещё задерживая руки на одежде незнакомца, что будто ещё больше заводит его.

— Посмотри, просто посмотри, какой ты сейчас... Сука, я все эти годы надеялся, что я сдержу тебя так. Что ты будешь такой послушный и смирный.. Что... Что.. Ебучий Эрик.. — языком он проводит по его щеке, Эрик от этого отпрянул, разозлив своего "гостя". — Куда, сука.

Резкий его жест прошелся по щеке Роджерса, создавая ярко-алую полосу, медленно выпускающую бусинки того же цвета. Тихое шипение мгновенно вырвалось с уст Роджерса, что практически отрезвел от удара лезвием по его болезненной коже. Нож отошёл от его горла, можно и вздохнуть, но он все равно был где-то рядом. Теперь все казалось намного реальнее: в доме Эрика какой-то ебанутый чудак, пытающийся его то ли убить, то ли трахнуть. Великолепно, а он лежит пьяный и пытается хоть как-то оттолкнуть своего нежданного гостя. Может быть, ему стоило всё-таки заниматься чаще спортом, развивая силу, но, что теперь? Теперь он даже столкнуть не способен, а тем более будучи под какими-то лёгкими наркотиками, даже в их безопасном штате их получить было проще простого. Америка, в конце-то концов.
Эрик разжимает руки на кофте парня, хватая его за запястья и, немного развязными движениями, оторвал его от себя, выскальзывая на пол. Язык не вязался, удавалось лишь прохрипеть жалобную тройку мольб о помощи и просьбе оставить. Его смелость забавляла незнакомца, что поддавался его попыткам, играясь. В руках крутился нож, а карие глаза следовали за пытающимся встать с пола Эриком. Было логично полагать, что пьяный, так ещё и обдолбанный, он далеко не убежит, дай бог уползет чуть дальше дивана. И то не факт.

— Хочешь на полу? Я думал, на диване... Тебе будет поудобнее... Но, как знаешь, щенок, — он встаёт с дивана, наступая на спину массивным армейским берцом, выбивая с парня ещё хрипы и скулеж. — Какая же ты сучка, Эрик. Я и не знал.. Что ты таким стал.

Вяло вставая, направляется к мини-кухне, выискивая вторую спрятанную бутылку спиртного среди прочего химозного говна, которым Эрик вечно закупается, полностью игнорируя свои проблемы с желудком. Вот она, "серебряная", или, следуя названию - Olmeca Tequila Silver. Эрик хватает близ лежащий нож, ковыряя горлышко, молча надеясь, что сможет открыть без того, что отрежет себе палец. Кое-как срезав язычки, наконец-то получается вынуть пробку. Губами мгновенно прильнул к горлу бутылки, не церемонясь с бокалами, на язык попадает мягкий, слегка терпкий вкус текилы, смешанный чем-то сладким с цитрусовыми нотами и едва горьким послевкусием. Самое то, чтобы напиться и уснуть в слюнях.
Эрик возвращается на диван, ковыляя, пока отвечает на обеспокоенные сообщения Барбары, той не стоит знать, что ее любимый дружбан снова жалко выпивает, размышляя о своих "неправильных решениях", а потом все следующее утро проводит у унитаза, сблевывая чуть ли не органы и обещая себе, что это точно последний раз.

Это точно будет последний раз. Эрик клянётся себе, что перестанет жалеть себя и возьмёт яйца в руки. Но сейчас он выпьет, уже нечего терять, уже начал.

В сериале как обычно происходят самые неожиданные повороты судьбы, главная героиня оказывается беременной от своего лучшего друга, что по совместительству ее бывший... Что, блять? Эрик особо не вслушивается, пусто глядя в телевизор, опустошая прозрачную бутылку с бирюзовой этикеткой. Рукой он теребит шнурки красной толстовки с белыми рукавами - его любимой, которую он приобрел ещё несколько лет назад, а носить не перестает, уже часть его жизни, он оттягивает их, а потом накручивает на пальцы, чутка опускает и все заново. От спиртного голова туманится, он и не замечает, как уже лежит на разноцветных подушках, купленных ещё Барбарой в момент их совместного проживания в квартире, так было проще в период обучения в университете, аренда пополам (хотя Эрик предпочитал оплачивать полностью сам, он же джентльмен), да и так веселее. Жить в одной квартире с лучшим другом детства, разве это не мечта? Каждый вечер вместе, хоть это иногда и надоедало, но Эрику нравилось, Барбара была ему как сестра; жила по соседству, ходила с ним в одну школу, если была возможность, всегда сидела рядом с ним, большинство событий в его жизни не прошло без ее участия, хотя бы косвенного. Сейчас же их общение ограничивалось парой-тройкой сообщений, половина из которых были переживаниями Барбары по поводу жизни Эрика, предлагала даже пожить с ним, пока все не уладится. Но он что, маленький мальчик? Сам справится. Он и сам может напиться и уснуть. Ему не нужна в этом чья-то помощь.

Перед глазами начинала плыть картинка: лампа смешивалась с белым потолком, мешая точно сосредоточиться на одном. Щеки приобрели едва заметный румянец, алкоголь подействовал. Иногда было стыдно за такое, но в данный момент это было последним, что могло бы волновать Эрика. Он уже пьян, но все равно пытался как-то разглядеть происходящее на экране. Но телевизор загораживало большое чёрное пятно, мешающее увидеть ссору героев по поводу их совместного житья. Эрик щурится, пытаясь разобрать, что это за пятно и почему оно становится все больше с каждой секундой. В ушах немного звенело, так что шаги приглушались.

– Ну ты и напился, щенок, а? — тихий шепот не был похож на голос из телевизора. Эрик насторожился. Картинка складывалась воедино, то было не чёрное пятно, это была мужская фигура.

— Ты-то, блять, кто... — неразборчиво бормочет, приподнимаясь на локтях и смотря на дверь, не закрыл что-ли? Сосед опять пришел стучаться по поводу того, что Эрик залил им квартиру?

— Не помнишь? — голос становится громче с тем, как фигура подходит к дивану, хватая Эрика за щеки и поднимая его лицом к себе. Тот уже сотню раз пожалел, что выпил, ведь лицо "собеседника" казалось размытым, но Эрик понимал точно, что на нем что-то типа маски или это балаклава? Все плывет. — Разнесло же тебя, милый. Неужели твоя сладкая жизнь закончилась, ммм?

Синоптики обещали грозу.

Звон ключей заполнил пустующий темный подъезд, где не было видать ни зги. Владелец дома уже которую неделю обещал, что разберётся с электричеством, но пока? Остаётся пользоваться глупым фонариком на телефоне, чтоб не сломать себе пару ребер, пытаясь попасть в свою квартиру. И будет хорошо, если она на первых двух этажах, но Эрик же не из таких, дверь его квартирки гласила 602, от того и находилась на шестом.

В студии было не менее темно, шторы закрывали панорамные окна(он ведь оставлял их незашторенными?), что обычно открывали вид на целый город, позволяя увидеть и родную пекарню с его любимыми шоколадными мафинами, и продуктовый, где он брал недорогие сигареты, дабы вечером снова сесть за код с сигаретой в губах, ведь плевать как-то на то, что он курит в помещении, давно живёт один.

Пальцы никак не могут нащупать выключатель, так что, раздраженно вздохнув, он просто проходит дальше, продолжая пользоваться ещё невыключенным фонариком, освещая путь в ванную.
Вода освежает лицо, скидывая излишки усталости пройденного дня в полицейском участке. С недавних пор жизнь превратилась в кошмар. Каждая клетка жалела о создании того приложения. Да какому мудаку приспичило пользоваться им для поиска жертв? Так ещё и обвинения пошли все на имя Эрика. Конечно, прекрасная американская полиция будет обвинять его во всех смертных грехах, хотя он про тех людей даже не слышал. Да он и про свое приложение забыл, оставив его простым творческим заданием второго курса университета. Главное, что он вроде как смог убедить в своей невиновности? Эрик не уверен, он уже сам не уверен, что вина не на нем лежит. После часовых допросов, на одном из которых он, как самый серьезный человек, успел и разрыдаться, голова не варила от слова совсем. Но сейчас, по крайней мере, он сможет отдохнуть после одного из таких дней. Он задерживает взгляд на своем отражении в зеркале, немного кривляясь, растягивая пальцами рот и оттягивая кожу лица, открывая глаза пошире.
Легче не стало.
Не удосужившись по-нормальному вытереть руки, он возвращается в основную комнату - как уже было сказано, у того была простая квартира-студия, любил попроще. Спальня, гостиная и кухня были в одной комнате, а что? Было удобно, да и Эрику были предпочтительнее малые пространства, открытые места вызывали дискомфорт где-то внутри ребер.

Раскидываясь на мягком диване темно-серого оттенка, лениво рукой находит под подушками пульт. Уже как месяц его ноутбук был изъят для проверки информации по поводу причастия Эрика к всем убийствам, что они найдут? Файлы его недоделанной игры? Проверят историю браузера, узнав обо всех фетишах Эрика и его любви к хентаю? А может посмотрят его старую папку со школьными фотографиями? На что они, собственно, вообще рассчитывают?..
По ТВ крутят очередные новости про подготовку к каким-то фестивалям в центре города, про очередной конфликт между двумя странами, что Эрик пропускает мимо ушей, ибо не интересуется политикой, а также на одном из каналов крутят низкокачественный сериал про любовь, на котором он и останавливает прокрутку каталога. Рука тянется к оставшейся около дивана бутылке текилы, на днях купил, надеясь забыться в алкоголе после всего дерьма, что обрушилось в мгновение ока. В ней осталось ещё на уверенный десяток глотков, но Эрик заливает это все в горло одним разом, бросая обратно на пол бутылку. Та разбивается на сотни мелких осколков, ровно также, как и его жизнь по ощущениям самого парня. Бывший любимчик всех соседей и просто знакомых оказался главным козлом, убийцей. Глаза неуверенно падают на стекло, Эрик сам не понимал, что именно он чувствует. Разочарование? Злость? Но он точно знал, что сегодня он хочет просто снова пореветь, выпить лишнего и уснуть в уличной одежде, потому что сил не хватит дойти до кровати, где мятыми тканями лежат домашние футболка со штанами.

🤩Синоптики обещали грозу.

– Папа, мама устала и попросила ее не тревожить!

жизнь ничтожна.