В январе 1926 года фонд Карнеги приглашает Томаса Манна как представителя немецкой культуры в Париж для налаживания интеллектуальных связей в послевоенной Европе. В течение девяти бурных дней, проведенных в городе, Томас Манн со всей подробностью вносит каждодневные события в свой дневник, который по возвращении в Германию и стал «Парижским отчётом».
Действительно, отчёт.
Череда официальных и домашних приёмов, встреч с французскими интеллектуалами и представителями русской эмиграции (среди которых Шмелёв, Бунин, Шестов и Мережковский), разговоры о судьбе Европы, издательские дела, театры, детские воспоминания, повседневные подробности и наблюдения о Париже, в котором Манн к тому моменту не был 15 лет, — все тут.
Эйфелева башня все-таки показала преимущество перед ее ранней восточной предшественницей. Она была иллюминирована электричеством. Да как! Иллюминированная четырех- или пятикратно, каждую пару минут меняла огненное платье сверху донизу. Огненные арабески, огненные гирлянды, огненные цветы, звезды, надписи разгорались, сбегали по ней вниз, сплетались, останавливались, гасли и уступали место другим сенсациям. Сам Авраам нашел бы ее роскошной и вряд ли решил бы эмигрировать, если бы башня Эсагилы могла предложить ему нечто подобное.
Спрашивайте на Фонтанке, 15
и на wordorder.ru